Читаем без скачивания Живое и мертвое - Михаил Костин

Деррек захлебнулся от эмоций и выпалил не думая то, что крутилось в голове:

— Всем!

Лиэль удовлетворенно улыбнулась. Так улыбается прима, в очередной раз срывая заслуженные, но привычные овации. Гриффо смутился.

— А ты, чем занимаешься ты? — поспешно спросил он, чтобы спросить хоть что-то. — Кто ты? Ведь этот особняк и… это же невероятные деньги для такой молодой девушки.

Лиэль допила вино, встала и двинулась к Дерреку. Пальцы походя разжались, оставив на столике пустой бокал. Тот даже не звякнул. И мужчина снова подивился тому, каким плавным и естественным было сложное и непривычное для человека движение.

— А разве молодой красивой девушке, такой, как я, нужно чем-то заниматься, чтобы что-то иметь? — спросила она.

Это звучало бесстыдно. Возможно, в этом была пошлость и грубость, если бы это только сказал кто-то другой. Но эта сказала Лиэль. И фраза прозвучала естественно и просто, как журчание ручья.

Она подошла сзади, ее ладони легли ему на плечи, он почувствовал тонкие и сильные, как у музыканта, пальцы. Но прикосновения были приятными. А потом его развернуло, и она впилась в его губы своими.

Поцелуй был настолько яростным, что у опытного в любовных делах Деррека зазвенело в ушах.

— Просто я всегда получаю то, что хочу, — услышал он.

Услышал, но уже не смог осознать.

Когда он проснулся, вокруг было темно. Уже темно? Или еще? Деррек приподнялся на локте и вгляделся в полумрак комнаты. В окно светила круглая и бледная, как непропекшийся блин, луна. Он лежал на огромной кровати. Влажные простыни смялись. Было душно и тело ныло.

Деррек попытался припомнить подробности бурной ночи. Лиэль была неповторима.

По спине пробежал озноб. Только тогда понял, что женщины рядом нет. Ни в постели, ни комнате.

— Ли? — позвал он.

Голос звучал хрипло, словно бы тоже пережил крепкую встряску.

Деррек встал с кровати, прошел по комнате в поиске штанов. Кое-как одевшись, вышел в коридор.

— Ли!

Имя пронеслось по пустому особняку, вернувшись отголосками эха. Он был здесь один. Один в целом доме. Не было ни Лиэль, ни даже намека на ее присутствие.

Сердце стиснуло тоской, защемило. Весь вчерашний день, вечер, ночь казались теперь сказкой. Чудесным сном, от которого он вдруг неожиданно пробудился. Как в детстве, когда снились невероятные приключения, в которых он побеждал всех врагов, захватывал сундук с сокровищами, а потом просыпался… И с убийственной жестокостью приходило понимание того, что все это, казавшееся таким реальным — лишь грезы.

Деррек вздрогнул. Он давно уже не мальчик. И вчерашняя женщина не была сновидением. Иначе как бы он оказался в ее доме?

Но куда она делась? Почему ушла? Зачем оставила его здесь одного?

Мысли запрыгали резвым аллюром. Стали появляться и вовсе неприглядные. Что за игру с ним ведут? Он ходит по чужому дому, ищет его хозяйку. А та где-то спряталась. Зачем? Для чего все это?

Для начала надо перестать играть по чужим правилам, решил Деррек. Бросив блуждания по дому, он направился к выходу. Возможно, их в особняке было множество, но парадный, через который он входил, был один. Топографическим кретинизмом Деррек не страдал, потому нашел его довольно быстро.

Двери высились мрачным прямоугольником, как ворота побеленного сарая. А вдруг его здесь заперли. Гриффо припомнил решетки на окнах и понял, что если так, выбраться будет проблематично. Дрожащей рукой тронул дверную ручку, толкнул. Дверь оказалась не заперта.

Мужчина ощутил неимоверный приступ облегчения. Пулей вылетел на свежий воздух и прикрыл за собой тяжелую створку. Он собирался уйти, даже повернулся лицом к аллее. Но уйти не успел.

В глаза ударил яркий свет. Деррек сощурился. Рука рефлекторно взмыла вверх, защищая глаза.

— Не двигайся! — голос был резкий и властный.

Деррек замер. Свет ударил в лицо.

— Руки на затылок, — привычно, даже немного устало приказал голос. — Лицом к стене.

— На каком основании? — попытался узнать Деррек.

— Проникновение в частные владения — достаточное основание для задержания, боец, — буркнул сзади уже другой голос, и на запястьях Деррека что-то с металлическим звуком щелкнуло.

Стражей безопасности в участке сидело двое. И с Гриффо они общались, как герои плохого водевиля. Один был груб и резок, второй натягивал приторную улыбку и держался подчеркнуто вежливо. Работали они на контрасте или в самом деле столь разнились характером и обхождением? Деррек не знал. Да признаться, и не хотел знать.

Внутри было пусто, как в худом ведре. Кто была эта женщина? Зачем привела его в чужой дом? Куда делась?

— Значит, — продолжал допытываться вежливый дознаватель. — Вы пришли к клиентке.

— Я уже говорил, — устало повторил Деррек. — Вы можете проверить в клубе. Там осталась запись и адрес, по которому я был задержан.

— Четко отвечать, — рыкнул второй раздраженно.

— Да, — выдохнул Гриффо. — Я пришел домой к клиентке.

— Как часто вы ходите по клиентам? — поинтересовался вежливый.

— Никогда, — покачал головой Деррек.

— Почему же вы изменили своим правилам в этот раз?

Деррек поднял на дознавателей печальный взгляд.

— Вы видели эту женщину?

— Издеваешься? — взревел грубый.

— К сожалению, нет, — покачал головой вежливый. — Если б мы ее увидели, она уже сидела бы на скамье подсудимых.

Видели бы вы ее, подумалось Дерреку, у вас бы рука не поднялась посадить ее на скамью подсудимых. Он тяжело вздохнул и понял, что прозевал очередной вопрос дознавателя.

— Что? — встрепенулся Деррек.

— Вы знали, что дом принадлежит не вашей клиентке?

— Откуда?

— Четко отвечать!

Его отпустили через два часа. После подробных показаний и составления портрета по его описанию. Но портрет вышел убогий. И хотя черты были схожи с оригиналом, но того совершенства, которое было в Лиэль, рисунку явно не доставало. Да и негде было достать.

Деррек поежился. На улице, несмотря на летнюю погоду, было зябко. А может, виновата была не погода, может, холодно было внутри?..

14

…Деррек вздохнул и замер. Нана ревниво отвернулась.

— А что было дальше? — спросил Винни, пораженный историей. — Ее нашли? Зачем все это было ей нужно?

Вампир вздрогнул. Затуманенный взгляд снова приобрел осмысленность.

— Нет, ее не поймали. Через два дня я почувствовал себя совсем скверно. Меня знобило. Подступали тошнота и слабость. В зеркало было страшно смотреть. Побледнел и похудел, одни глаза остались. Тогда я пошел к врачу. Есть же всякие лекарства для успокоения души. Но, как оказалось, они мне не нужны.

— И ему понадобились другие таблетки, чтоб лечить тело, — оживился Петро. — Чуть ниже пояса.

Деррек не обратил на него внимания.

— Доктор нашел у меня на шее крохотную ранку. Я и не видел ее… а он перепугался, положил меня на обследование, и все выяснилось. Лиэль была вампиром. И я становился им. Да что становился, я уже им стал. Доктор передал меня магам, как полагалось по закону консорциума. Я не сопротивлялся. Мне это даже в голову не пришло. Стандартная процедура.

Вампир пожал плечами, словно говорил и в самом деле о чем-то обыденном.

— Потом меня переправили сюда, выкинули в Лупа-нопа, как и прочий мусор.

— Мусор? — не понял Винни.

— Конечно. Мы не люди, иначе говоря, нелюди. Значит, для человечества — всего лишь мусор. В Лупа-нопа не нашлось человека, который пожелал бы за меня поручиться. Туда постоянно привозят пополнения, и ни один местный не станет заступаться за незнакомого нечеловека. Зачем? Это глупо и небезопасно. И меня выдворили. Теперь я живу здесь. Вот уже пятнадцатый год пошел.

Винни задумался. Выходило, что это не страшные существа — чудовища. Они-то как раз живут мирно и законопослушно. По законам, написанным людьми. А вот люди… «Мы не люди, — звучал в голове голос вампира. — Значит, для человечества — всего лишь мусор».

Он посмотрел на аристократичного Деррека. В который раз отметил и тонкие черты, и благородную осанку, и проницательный взгляд, и тактичность в поведении вампира. Нет, назвать это существо мусором у него не повернулся бы язык. Да и чудовищем тоже. На чудовище скорее походили те, кто превратил благородного человека в «мусор». Но об этом Винни думать почему-то побоялся.

— А каково это? — спросил он.

Деррек приподнял бровь.

— Как это быть вампиром? — смущенно уточнил Винни.

— Да, собственно, так же, как и человеком, — отмахнулся тот. — Как это носить шубу или трусы в горошек? Какая разница, в сущности, какая шкурка на тебя надета. Главное то, что внутри.

Петро потянулся до хруста костей и, гнусно ухмыльнувшись, сел.