class="p1">Кайл прикрыл глаза. “Мать”? Возможно, она и есть источник всего этого. Какой-то дух или демон? Вероятно. Может люди чем-то прогневали её и она решила всех их извести? Кайл уже собрался задать все эти вопросы Дейву, когда за спиной распахнулись двери участка. Кайл обернулся. На пороге стоял Шеф.
— Макбрайд, какого хрена ты тут делаешь? Шел бы домой, отдыхать. Даже несмотря на твою руку, ты мне нужен будешь здесь, пока парни очухиваются. — Шеф вопросительно посмотрел на Кайла. — Ну? У тебя выходной, топай отсюда.
Кайл с сожалением посмотрел на Дейва и прошёл мимо Шефа. Отличная возможность упущена. А жаль. Ну да ладно, он и так услышал достаточно. Теперь — домой.
Дорога домой показалась длиннее обычного. Солнце садилось с невероятной скоростью, а порезанная нога не позволяла идти быстро. В итоге Кайл, напряженный от макушки до пяток, ковылял к дому в темноте. Однако, несмотря на опасения, на него никто не напал, никто не утащил в лес, никто не сбил и не размазал по дороге. Кайла это очень радовало.
Вот и дом. В окнах привычная темнота — да и плевать. В животе было абсолютно пусто, но Кайл и не поглядел в сторону кухни. Всё потом. Он не стал даже включать свет на лестнице. Было бы смешно, конечно, если бы сейчас он просто упал и сломал себе шею, но этому не бывать. Кайл зашёл в спальню и приблизился к запертому на навесной замок шкафу. Ключ Кайл спрятал совсем рядом — приклеил к обратной стороне стоящего рядом стола. Примитивно, но никто и не должен был лезть в проклятый шкаф.
Кайл снял замок. Внутри шкафа был всего один предмет — его чемодан. Кайл схватил его правой рукой и вытянул в центр комнаты. Повернул к себе передом и раскрыл. Вся радиоаппаратура отлично сохранилась. Кайл улыбнулся.
Пора.
VII
Комната пропахла виски. От этого запаха уже мутило, но бутылка всё стояла открытой. Нет ни сил, ни желания закрывать. Ни на что нет сил. Только сидеть и смотреть, как свет встающего солнца медленно наполняет участок. Холодный, безжизненный, воистину рассветный час. Когда ночная жизнь уходит на покой, а дневная ещё не успевает пробудиться.
Так много ошибок совершается в жизни. Столько неправильных решений. Если бы только… Если бы только был второй шанс. Шанс всё исправить. Шанс искупить грехи. Но жизнь такого не дает. Ты умоляешь о спасательном круге, а тебе на шею вешают цементный блок. Но даже если бы такая возможность была — главного не изменишь: мертвые останутся мертвыми. Ты можешь спасти всё человечество, пожертвовав кем-то одним — и вместо мыслей о триумфе у тебя в голове навсегда отпечатается его лицо. А если в жертву были принесены многие? Если их лица уже начали затираться, бледнеть — так их много. Это ужасно, но такая ноша — расплата за спасение. А если принеся столько жертв ты, вместо спасения, пришёл лишь к новым смертям? Как не сойти с ума, если твоя ноша — напрасна?
Предрассветный час. В дешевом чтиве садящееся солнце очень любят охарактеризовать “кровавым”. Потому что у персонажа плохое настроение. Действительно "кровавый" рассвет — когда ты смотришь на встающее солнце и думаешь, сколько людей, которых ты должен был защищать, встретят его в лужах собственной крови.
Какой смысл сражаться, если только отсрочиваешь неизбежное? Каждый может сказать — “нельзя сдаваться”, но что ещё остается, когда ты уже проиграл? Ждать.
Фрэнк неуверенно поднялся со стула, нетвёрдой походкой приблизился к оружейному шкафчику. Вспомнил о любимой игре. В участке как раз превосходный шестизарядный револьвер. Попасть бы только в замочную скважину. Получилось. Вот и он — красавец, приятно тяжелый, а как маняще блестит барабан. Фрэнк упал обратно в свое кресло. Оставить сегодня два патрона? Нет, скучно, слишком скучно. Фрэнк открыл барабан и выбил из него один патрон. Вот так будет интересно. Крутанул барабан. Приставил пистолет к виску. И…
К участку повернула пара фар. Светят достаточно сильно, чтобы разглядеть даже при восходящем солнце. Фрэнк скорчил недовольную гримасу. Вечно кто-то мешает, если он решает поиграть в рулетку в участке. Ну, до этого он не пробовал, но теперь точно может сказать, что такое случается каждый раз.
С револьвером в руках Фрэнк вышел из своего кабинета. К офису шерифа приближался черный броневик. Фрэнк тряхнул головой. От бутылки виски такое не привидится. Но броневик никуда не делся. Напротив, он подъехал к офису и остановился. Из него вышли четверо: сначала два бойца, чья форма уж очень сильно смахивала на спецназовскую, затем — мужчина лет сорока, а за ним… А за ним вылез новичок.
Мужчина что-то сказал бойцам — те осмотрели территорию и встали у входа. После этого он махнул Макбрайду и они вместе вошли в участок.
Образ мужчины очень выразителен — пальто, под ним — костюм, поверх рубашки виднеется бронежилет. На голове — залысина, под глазами тёмные круги, однако ни в походке, ни в самих глазах, ни в выражении лица — ни намёка на усталость. Казалось, что его внимательный взгляд подмечает каждую крошечную деталь.
Мужчина быстро окинул взглядом участок а затем взглянул на Шерифа.
— Приветствую, шериф. Фрэнк Олдмэн, верно? — Он пару секунд подождал ответа и продолжил. — Меня зовут агент Сорроу, Федеральное Бюро Противодействия Аномалиям.
— ФБПА? Чушь, нет такого бюро, “агент”. — Хрипло сказал Фрэнк. Мужчина одним движением руки вынул удостоверение и продемонстрировал Фрэнку.
— Как видите, с недавнего времени есть, шериф. Мы расследуем случаи паранормальной активности на территории США. Вам мне точно не стоит объяснять — зачем.
— Понятия не имею, агент Сорроу. Никаких бугименов во всех городских шкафах. Разве что паранормально большая моль.
На лице мужчины ни дрогнул ни один мускул. — Шериф, мы достаточно знаем о творящемся в городе. Хотя, может быть, вы не заметили нашего агента у меня за спиной.
— Заметил. Пригрел змею на груди. Эй, Макбрайд, какого чувствовать себя крысой?
Тот хотел что-то ответить, но Сорроу предупреждающе поднял руку и Макбрайд замолчал.
— Ладно, хер с вами. Эта крыса вам всё выболтала, понимаю, не могу понять другого — на кой ляд вы сюда приперлись? — Спросил Фрэнк. На мгновение на лице агента Сорроу промелькнуло что-то вроде удивления.
— Мы здесь, чтобы помочь вам разобраться с вашей напастью, мистер Олдмэн. Если отчёты верны, то люди здесь погибают с завидной регулярностью, а последние несколько дней вообще стали катастрофой. И здесь, чтобы не допустить больше смертей, появляемся мы.
