Читаем без скачивания Кот, который дружил с кардиналом - Лилиан Браун

– Не хорошим, зато частым. Он приходил, чтобы справиться о цветных водолазках, которые давно не выпускают… Полиция, я слыхал, кого-то подозревает.

– Я не в курсе, Скотти. Кого? – простодушно спросил Квиллер.

– Ходят слухи, что Деннис Гаф скрывается. – Фамилию Денниса он произнёс как «Гау». – Жена мэра ездила на девичник в Мусвилл и видела, как этот парень тайком в небритом виде выходил из таверны «Кораблекрушение».

– Интересно, какими напитками их угощали на этом девичнике? Деннис в первый раз за несколько месяцев отправился в Сент-Луис, чтобы увидеться со своей семьёй. И тут же его имя обросло слухами, и всё потому, что он не из здешних мест. Люди здесь, скажу я тебе, порядочные ксенофобы.

– Если хочешь сказать, что они не спешат платить по счетам, то тут ты попал в самое яблочко, парень.

Выйдя из магазина Скотти, Квиллер встретил Кэрол Ланспик, направлявшуюся в свой супермаркет.

– Слышал что-нибудь? – осведомилась она.

– Ничего, – ответил он. – А ты?

– Погоди, сейчас услышишь! Мы только что получили письмо, которое Ван Брук отправил в прошлую пятницу, за день до смерти, где извещает нас о расходах на проезд той женщины из Локмастера. Восемь репетиций и двенадцать спектаклей – каждый раз сто сорок миль туда и обратно. Представляешь, во сколько это выльется, если считать по двадцать пять центов за милю? Семьсот долларов! Я знаю, она извела массу бензина, чтобы добираться сюда, не понимаю только одного: затем она нам понадобилась?

– Клуб может позволить себе такие затраты?

– Мы опять оказались в неловком положении. Это ещё один пример самонадеянности Хилари. Он ни словом не обмолвился, что мы обязаны оплачивать ей транспортные расходы. Скотт Гиппел считает, что нам следует это просто игнорировать. Адреса её мы не знаем, а также не знаем, как зовут управляющего.

– А что говорит по этому поводу Ларри?

– Ларри ещё не в курсе. Он придёт в ярость. – Ей на глаза попалась жёлтая афиша. – Хорошо разрекламировали экскурсию по твоему амбару. Пять долларов за вход! Не захлебнется ли после такой выручки книжками Пикакская библиотека?

– Люди готовы расстаться с пятью долларами, лишь бы увидеть место преступления.

– Как это мерзко, Квилл!

– Мерзко не мерзко, но это так. Сама увидишь.

Простившись с Кэрол, Квиллер пошёл дальше, по дороге размышляя над предсмертным письмом Ван Брука. Кто же взял на себя хлопоты по его завещанию? Насколько велика его собственность? Кто её наследует? О связях бывшего директора мог знать только один человек в Пикаксе. Главный инспектор, который наверняка имел на него досье. А почему бы Квиллеру прямо сейчас не отобедать с Лайлом Комптоном, тем более что тот рад любому поводу вырваться из офиса?

Осенённый внезапной мыслью, Квиллер позвонил в городской комитет по образованию и пригласил Комптона к двенадцати дня в «Старую мельницу», после чего набрал номер ресторана и заказал столик. Для этого он воспользовался телефоном в интерьерном салоне Аманды.

– Узнал что-нибудь новенькое? – спросила его Фран, когда он повесил трубку. – Я не могу ничего добиться от отца. Молчит как рыба. Не говорит даже с мамой, а о Деннисе ходят жуткие слухи.

– Откуда только берутся эти безосновательные слухи? – раздражённо произнёс Квиллер.

– Он неожиданно исчез из города.

– И без сомнения, уехал в Сент-Луис по семейным делам.

– Я тоже так думаю, хотя он никого не предупредил… Как вчера прошла съемка?

– Я бы сказал, довольно неплохо. Буши сделал много кадров и обещал весь комплект отпечатать отдельно для тебя. Я увижу плоды его усилий в субботу. Еду на уикенд в Локмастер. Ты была когда-нибудь на скачках?

– Нет, но говорят, это что-то потрясающее.

Квиллер взглянул на часы:

– В двенадцать у меня встреча с Лайлом. Пока.

– Погоди минутку, Квилл. Не поможешь ли мне завтра отвезти жалюзи в дом Хилари?

– В котором часу?

– В девять утра не слишком рано? Знаю, ты любишь поспать.

– Только не по средам! Когда у меня убирает миссис Фулгров, я стараюсь под любым предлогом смыться из дому.

– Ну и договорились. Подъезжай к мастерской, поможешь мне загрузить жалюзи в багажник. Они в плоской картонной упаковке, большие, но не тяжелые. И… – лукаво добавила Фран, – мы будем с тобой в расчёте за эти два телефонных звонка.

Удовлетворённо поглаживая усы, Квиллер на удивление бодро зашагал в ресторан. Интересно, что же находится за задернутыми шторами на Гудвинтер-бульваре?

Ресторан «Старая мельница» был перестроен из сохранившейся ещё с прошлого века каменной мельницы; достопримечательностями этого заведения были небезызвестный долговязый юноша, охочий до разговоров, а также старое мельничное колесо, которое постоянно вертелось, стонало и скрипело. Гостей пригласили к столику, за которым любил сидеть Квиллер: отсюда открывался прекрасный вид, да и находился столик вдалеке от грохочущего древнего колеса,

Дерек Катлбринк прохаживался по залу с кувшином воды и корзинкой хлеба.

– А вот и наш выдающийся бывший воспитанник, – произнёс главный школьный инспектор со свойственным ему цинизмом.

– Привет, мистер Комптон, – обратился к нему словоохотливый посудомойщик. – Видали меня в спектакле?

– Ещё бы Дерек, при твоём-то росте. Да тебе все по плечо.

– Ха!

– Когда собираешься завершать своё образование, мальчик мой? Или ты положил целью жизни стать ветераном по уборке посуды в сорока семи ближайших штатах?

– Видите ли, моя новая девушка, которой я нравлюсь, не хочет, чтобы я поступал в колледж, – простодушно признался Дерек. – Мы видимся три раза в неделю. А вчера вечером мы катались с ней на роликовых коньках.

Проходящая мимо с пачкой меню официантка слегка подтолкнула Дерека локтем:

– Накрой столики шесть и девять, Дерек, а столик четыре просит ещё воды.

– Катлбринки были основателями города Уайлдкэт, – сказал Комптон, когда Дерек удалился, – но надо сказать, их созидательный дух постепенно иссякает. Каждое новое поколение выделяется всё большим ростом и больше ничем… Что хорошенького в меню? Я бы съел что-нибудь лёгкое. Более существенное у меня есть дома. – Комптон был болезненно-тощего телосложения, курил много сигар и питал слабость к овощам и салатам.

– Есть сыр, суп из брокколи, обычно такой густой, что может сойти за цементный раствор. Питы с начинкой из авокадо – стоит попробовать, очень вкусные. Луис-салат из крабов – настоящий шедевр.

– Мне, пожалуйста, перец с сосиской, – сказал Комптон официантке. – Значит, кто-то от Ван Брука решил всё же отделаться, – обратился он к Квиллеру. – Я всегда знал, что рано или поздно он своего дождётся. Жаль, что преступление произошло у нас, в Мускаунти, Это не пойдёт нам на пользу.

– Если ты считал его таким неприятным в общении, зачем тогда заключил с ним контракт?

– Нас подкупило то, что он был чертовски образован. Ты же знаешь, человек, если надо, может ужиться с самим дьяволом.

– Что будет с его имуществом? У него есть родственники?

– Единственный личный контакт, зарегистрированный в его документах, был с адвокатом из Локмастера. Когда полиция меня об этом известила, я с ним переговорил и предложил свою помощь. Он сказал, что покойный просил, чтобы его тело кремировали и прах отвезли в Локмастер. Потом адвокат спросил, кто назначен ликвидатором, и я назвал ему Сьюзан Эксбридж.

– Хилари был тёмной лошадкой, не так ли? Я сейчас читаю биографию китаиста сэра Эдмунда Бэкхауса, и там та же картина: блестяще образованный, эрудированный, с удивительными достоинствами человек был в то же время эксцентричным, и его поведение не укладывалось в нормы общества.

– Да, именно таким и был Хилари, – подтвердил Комптон.

– Даже имя его возбуждает любопытство, если не сказать – подозрение.

– Он взял себе имя Хилари Ван Брука, когда играл на сцене нью-йоркского театра. И сделал это не из соображений социальной безопасности и не с целью скрыться от федеральных властей и тому подобного. Просто так принято в определённых кругах. Нам остается это признать. Его настоящее имя Уильям Смерпл не слишком подходило для бродвейской звезды.

– Или директора средней школы, – подхватил его слова Квиллер. – Я слыхал, он свободно говорил по-японски. Это правда?

– Абсолютно. У нас как-то по обмену учился японский школьник, и они с Хилари вели продолжительные беседы. Это уже говорит само за себя. У меня никогда не было ни тени сомнения относительно его профессионализма, хотя его решения частенько вызывали недоумение. Из-за него мы потеряли чертовски хорошего сторожа и дворника, которому цены не было. Пэт Оудел отдал работе в школе сорок лет жизни. Добросовестнейший работник и душа-человек, другого такого ещё надо поискать. Школьники ему доверяли свои тайны спрашивали совета – можно сказать, он был для них вроде мудрого старца. Но Хилари на это плевать хотел. Пожалуй, он просто завидовал популярности Пэта. Как бы там ни было, но директор создал для него такие условия, что Пэту Оуделу пришлось уйти.