Многочисленные уголовные дела доказывают, что костер считался одним из тягчайших наказаний. К примеру, в 1593 году два священника убили кюре де Сен-Мартена в Париже. Первого сожгли заживо, тогда как второго повесили, признав менее виновным.
В Англии до 1790 года за измену полагалось четвертование. Применение такой казни к женщинам шокировало, и ее заменили костром, который, по словам лорда Логборо, «производил на зрителей куда более сильное впечатление, чем простое повешение». Во Франции по той же причине казнь на костре просуществовала вплоть до революции. Напомним, наконец, что народная ярость часто выплескивалась огнем. Типичный тому пример — случай Кончини. Его застрелили на улице с дозволения молодого Людовика XIII и отвезли в церковь Сен-Жермен-Локсеруа. Толпа накинулась на труп: его вываляли в грязи, повесили вниз головой, отрезали нос, уши и половые органы. Натешившись, его «как друга дьявола и врага» бросили в костер. Но Кончини не горел, и тогда раздались выкрики, что это колдовство. Кто-то вскрыл ему грудь ножом, вытащил сердце, поджарил на костре и съел. «Негодяи всех мастей, — пишет Роми в своей «Истории происшествий», — извлекли хорошую выгоду из его останков, выставив на продажу фрагменты костей и недожаренных кусков плоти». Отдельные не слишком щепетильные граждане продавали «почки барана за две четверти экю, утверждая, что это почки маршала, и в результате таковых набралось порядка сорока штук». Некий прохвост собрал пыль, смешанную с прахом «итальянца», и задорого продал ее нескольким колдунам-любителям: четверть экю за тридцать граммов.
Костры и сексуальные преступления
В далеком прошлом супружеская измена каралась костром. Во многих европейских странах вплоть до первой половины XVIII века сжигали и виновных в инцесте. Под инцестом понимались отношения между родственниками: братом и сестрой, сыном и матерью, отцом и дочерью, а также между вдовцом и матерью его жены, между мужем матери и дочерью жены от первого брака. За содомию — преступление против природы человека — на костер посылали уже при Людовике Святом, который в составленном им Своде постановлений обычного права и законов приравнял это преступление к ереси. Законоположения Фридриха II за содомию также предусматривали костер. В некоторых итальянских государствах к сожжению приговаривали только после «третьего проступка». Во Франции даже XVIII век, век Просвещения, не изменил отношения к этому «противоестественному» преступлению.
В мае 1726 года лотарингского дворянина Этьена Бержерона Дешафуа сожгли в Париже по обвинению в содомии. Уголовная полиция нашла у него список из двухсот имен, в том числе весьма знатных людей, которым он поставлял мальчиков. Расследование было невозможно — «скандал замарал бы весь двор», дело спустили на тормозах, а потом и вовсе про него забыли. Двадцатью четырьмя годами позже, в июле 1750 года, на Гревской площади развели два костра: для восемнадцатилетнего колбасника и двадцатипятилетнего столяра, которых поймали ночью на улице на месте преступления.
Костры и колдовство
Следует провести четкую грань между «колдовством» и «магией», хотя оба преступления по всей Европе веками карались костром.
Магия призвана подчинить высшие силы воле человека, тогда как колдовством вызывают злых духов, точнее говоря — демонов, в основном для любовного приворота или заговора «на смерть».
Возникнув в Фессалии, колдовство распространилось в Греции и Риме. Приворотные зелья, темные чары и ворожба творились в тайных лабораториях, прозванных «математическими» (магистры оккультных наук, пророки и астрологи в те времена назывались «математиками»), С момента возникновения христианства колдуны склонились к демонизму, поклоняясь Сатане и Вельзевулу, мистический культ породил пресловутый «договор с дьяволом» и шабаш, на который он являлся в облике козла.
На шабашах происходили оргии и вершились темные дела — так было вплоть до Средневековья. Среди криминальных практик выделим «черную мессу», на которой младенцам перерезали горло, собирая их кровь в потир. Обычно черную мессу проводили ради любовного приворота на обнаженном теле заинтересованного лица. Монтеспан, фаворитка Людовика XIV, замешанная в деле о ядах, тоже практиковала черные мессы, чтобы завоевать, а потом сохранить любовь монарха.
Но главным был обряд заключения сделки с дьяволом: колдун отдавал свою бессмертную душу взамен на временное обретение злой дьявольской силы.
Колдуны готовили приворотные зелья, отравленные настойки, мази по загадочным формулам и рецептам, вызывали духов умерших, предавались свальному греху, когда адепты зла продавали инкубам и суккубам свои тела в обмен на способность наводить порчу, сглаз и колдовские чары.
Наказание еретиков. Из серии «Религиозные гонения». Гравюра. XVII в. Частн. кол.
Колдовство преследовалось во все времена, Церковь подвергала колдунов самым жестоким и суровым гонениям. Древние иудеи, греки и римляне наказывали колдовство смертью. Первые костры стали возводить при Хильдерике I, в V веке, и они быстро распространились по всей Европе.
Изначально за колдовство судили церковные суды, но в конце XV века им занялись суды светские. Иногда созывались смешанные суды, поскольку эти дела затрагивали интересы государства, общественной морали и Церкви. Одним из таких был суд четырнадцати уполномоченных под руководством Лобардемона, учрежденный в 1634 году для процесса по делу кюре Урбена Грандье и урсулинок из Лудена. Урбен Грандье, талантливый проповедник, светский, образованный и очень красивый мужчина, имел сильное влияние в Лудене, совмещая посты кюре Сен-Пьер-дю-Марше и каноника капитула Святого Креста. Он флиртовал с кающимися грешницами, конфликтовал с местными землевладельцами, но главное — обрюхатил дочь королевского прокурора Тренкана. Епископ Пуатье Ларошпозе приказал арестовать Грандье, но архиепископ Бордо Эскомбло де Сурди поддержал Грандье и вернул ему свободу.
Урбен Грандье с триумфом вернулся в Луден, который разделился на два лагеря. Страсти накалялись, и против Грандье составился заговор, тем более что он завел роман с красавицей Мадлен де Бру.
Каноник Миньон возглавил противников беспутного «кюре». Пустили слух, что в монастыре урсулинок многие монахини одержимы дьяволом. Грандье обвинили в наведении порчи. Якобы он перебрасывал через стену монастыря розы и другие цветы, и всеми, кто вдыхал их аромат, овладевал дьявол. Вскоре весь Луден уверился, что этот дурной священник продал душу дьяволу. Церковь начала расследование, но Ришелье перевел дело в уголовную сферу.
«Огненный суд»
Председатель суда Жан де Марен, барон де Лобардемон, получил от короля чрезвычайные полномочия. Он вызвал экзорцистов, и те добились исключительных результатов, все монахини выглядели одержимыми или же искусно притворялись.
Помимо экзорцистов, как пишет Роми в «Истории происшествий», «никто не верил в «настоящую одержимость» — ни врачи, ни Жан де Марен, барон де Лобардемон. Специальный уполномоченный Его Величества видел в суде способ избавиться от Урбена Грандье, открыто враждовавшего с кардиналом.
Монахини каждый день совершенствовали свою дьявольскую игру. Скандал разрастался. Вызвали еще экзорцистов. Провели публичные сеансы экзорцизма, во время которых демоны через монахов отвечали на вопросы и подписывались под признаниями! Недоставало только доказательства вины Урбена Грандье. Его предоставили демоны во время допросов монахинь, однако, поскольку демоны считались лгунами, их свидетельства нельзя было принимать в расчет.
Однако господин де Лобардемон обошел эту трудность, постановив следующее: «Демоны всегда говорят правду, если им приказывает священник римской Церкви». Урбен Грандье был арестован 7 декабря 1633 года и отправлен в огонь послушными судьями на основе показаний демона и его приспешников. Несмотря на пытки, Грандье отказался подписать признание и был сожжен заживо на глазах у семи тысяч любопытных зевак».
Историк Анкетиль пишет, что «Огненный суд», прозванный так потому, что практически приговаривал к сожжению, был учрежден Карлом VII для расследования дел о колдовстве. Самый знаменитый процесс, известный как «Дело о ядах», состоялся в 1679–1680 годах в Арсенале. В деле было намешано многое: убийства, отравления, колдовство. Когда разоблачения коснулись маркизы де Монтеспан, Людовик XIV приказал приостановить слушания. Когда они возобновились, все показания, где фигурировало имя фаворитки, из дела исчезли.
Костры в Европе пылали так ярко, потому что достаточно было бездоказательного обвинения или беспочвенного подозрения, чтобы отправить человека в огонь.
Одно время в соборах даже завели специальные ящики для доносов, объявив прихожанам, что разоблачение колдуна или ведьмы — дело богоугодное. Многие увидели в этом отличный способ избавиться от своих врагов или рассчитаться с долгами. Тюрьмы были переполнены, и на один погасший костер приходилось два новых. Некий Жан Даниэль из Роттенбаха (Бавария) изобличил более двухсот колдунов.
