мужику аж десять копеек. Хотя моя жаба выла и причитала, что вот тут десять копеек, там десять копеек и приедешь мол, в поместье в одних стрингах. Озвучив по бумажке адрес извозчику, поехала я к поверенному, попутно разглядывая город. Как и ожидала, почти сплошь деревянный, одноэтажный, только в центре несколько каменных домов в два-три этажа, да длинное каменное, в один этаж, здание торговых рядов. Рядом с ними деревянный двухэтажный дом с несколькими лавками на первом этаже. Возле боковой двери извозчик и остановился. На двери была табличка "Мировой поверенный Деркач Иван Хрисанфович". Подивилась столь экзотичному отчеству и вошла внутрь. Извозчик тащил следом мои вещи. Внутри было два помещения - маленькая комнатенка писарчука - секретаря и комната самого Ивана Хрисанфовича. Оставив вещи, секретарю на сохранение, прижав к себе только ценную сумку с котом и документами, вошла внутрь.
Иваном Хрисанфовичем оказался мужчина лет тридцати пяти на вид, худой, длинный, с залысинами, вид нервический и умный. Поздоровалась и представилась. Предложив мне присесть, поверенный углубился в изучение моих документов, потом достал какую-то папку, начал сличать документы. Надеюсь, отпечатки пальцев, и ДНК-тест брать не будет. Пока осторожно оглядывалась. Ну, аскетично, скажем так. Явно, юрист не из первой сотни. Да и сюртучок потёртый.
Наконец, прочитав все и наверняка, пересчитав запятые в тексте, поверенный сказал.
-Елизавета Ивановна! Должен огласить волю вашего батюшки. Он давно был болен, не хотел вас огорчать, поэтому ничего вам не сообщал. И в последние месяцы он, в силу своих возможностей, приводил все дела свои в порядок. По завещанию Ивана Андреевича, вы, Елизавета Ивановна, являетесь полноправной и единственной наследницей вашего батюшки. По заверениям вашего отца, других наследников не имеется и никто до сих пор не объявлял об оспаривании завещания. Вам отошло во владение поместье Арсентьево и прилагающиеся к нему земли. Закладных на это имущество на данный момент нет. Иван Андреевич все закладные выкупил. Налоговые вычеты за этот год тоже все выплачены. Но денежная сумма, причитающаяся вам, весьма невелика. Поэтому советую вам отнестись серьезно к своему будущему. Указ императора Николая Александровича о крестьянских свободах изрядно подкосил многие крепкие хозяйства, не только вашего батюшки. Жалованье дворовым слугам, оставшимся в поместье, я за этот месяц выплатил из предназначенных для этого денег. Их оставил мне ваш батюшка. Там ещё осталось на два месяца, я сейчас их вам верну вместе с выплатной ведомостью. Ваши бумаги на наследство уже готовы, сейчас вы подпишите документ о принятии наследства, я отдам вам ваши бумаги, и можете отбывать в свое поместье.
Интересно, а сколько мне ехать до этого поместья? У поверенного не спросишь, предполагается, что я должна знать дорогу к родному дому. Меж тем, есть хотелось все сильнее. И тогда я робко проблеяла (помним, что беспомощной даме мужчины всегда спешат на помощь! Поэтому робкая овечка - наше все!)
-Простите, Иван Хрисанфович (тьфу, чуть язык не заплелся!), можно, пока вы документы окончательно подготовите, я схожу покушать? А то ещё ехать, и я с поезда вот сразу к вам... и вещи мои пусть у секретаря побудут, можно?
И дрожащий голосок, и блеснувшие слезкой глазки - все это возымели свое действие, чернильное сердце стряпчего дрогнуло, он кивнул согласно, выглянул в предбанничек и сказал писарчуку, возведенному мной в ранг секретаря, чтобы тот приглядел за моим имуществом. И я отбыла в ближайший пункт общественного питания. Не забыв выяснить у стоящего возле торговых рядов извозчика, далеко ли до Арсентьево и сколько стоит. Узнала, что если выехать сейчас, то к ночи приеду. И стоить это будет рубль с полтиной. Обдираловка, люди добрые!!
Трактир был рядышком, сразу за рядами. Там я спросила отдельный кабинет, заказала полный обед. Не знаю, что подумал трактирщик, может, про амурные дела, а мне на самом деле надо было накормить и выгулять кота. Посетила дамскую комнату "попудрить носик", то есть Фиодор "гулял", а я терпеливо ждала. Потом мы подкрепились комплексным обедом, вышли на улицу. На стоянке извозчиков прибавилось, но цену все называли одну и ту же. Причем каждый объяснял это тем, что придется ночевать в имении, так как ночью в зимнюю пору ехать опасно. Делать нечего, согласилась. Подъехав к поверенному, забрала вещи и бумаги, отбыла в теперь уже свой дом.
Если в Петербурге меня везли на вокзал "с ветерком" в обычной коляске, то в Курске, с учётом климата, это была некая помесь коляски и саней, то есть коляска, поставленная на полозья. Зато в ней была меховая полость для ног пассажира, и можно было опустить верх коляски и сие транспортное средство превращалось в кибитку. В общем, была надежда, что доеду до имения, не превратившись в ледяную статую. Как только выехали из города, я переместила кота из сумки себе за пазуху. Там однозначно теплее и Фиодор мог выглядывать осторожно, осматривать окрестности и тихонько мне комментировать увиденное. И вообще, поговорить за жизнь можно. Кучер, как только миновали последние домишки ремесленного посада, затянул нечто заунывное и немелодичное, поэтому ему было не до наших тихих бесед.
-Ох, Лиза, вляпались мы с тобой в историю, в прямом смысле. Что нас ещё впереди ждёт? Вроде хоть крыша над головой есть. Но жить-то с чего-то надо... что там твое имение производит, не знаешь?
-Откуда я могу знать? У поверенного спросить? Так вроде я должна знать о своем имении... как я помню, в это время вся губерния была сугубо сельскохозяйственной. Хлеб растили, но основное было - сахарная свекла. В Курской губернии было больше всего сахарных заводов. Все остальные отрасли носили лишь вспомогательный характер, для собственных нужд. Промышленность на уровне ремесленных мастерских. И то, все это я помню из своей курсовой четвертого курса. Возможно, в этой реальности немного по-другому. Приедем - узнаем. И не волнуй меня по пустякам, и так все нервочки истрепала. Будешь нудить - пойдешь пешком за повозкой!
Кот в оскорбленных чувствах нахохлился, заткнулся, и вскоре послышалось тихое посапывание, а потом и заразительный храпоток. Короткий зимний денёк быстро угасал, только красная полоса на горизонте указывала, что ещё не слишком поздно. Бабулины часики я приколола к платью ещё в Москве, время поставила по вокзальным курантам. Осторожно отодвинув кота, посмотрела на часы, оказывается, было всего половина пятого. По уверениям кучера мы должны приехать часов в девять вечера. Ещё немного поглазела вокруг. В сумерках снежные сугробы вдоль дороги отливали синим, тихо вокруг, нет привычного шума автомобилей, слепящего света фар на
