Читаем без скачивания Синий краб - Владислав Крапивин

За два часа до описанных событий Стасик и Юрка сидели в комнате, пол которой был усыпан стружками. Ребята только что окончили изготовление оружия для завтрашнего сражения.

— Эх и будет бой! — воскликнул Юрка, взмахивая мечом с крестообразной рукоятью и обрушивая удар на невидимого врага.

И нужно же было, чтобы под удар попал добродушный фарфоровый медведь! Секунду назад он, сидя на пеньке, мирно курил трубку, не думал об опасности. Теперь же от статуэтки остался лишь березовый пенек и задние лапы медведя, остальное осколками разлетелось по комнате.

— Один-ноль, — хладнокровно заметил Стасик. Но Юрке было не до шуток. Он сгорбился и опустился на кровать.

— Да ты чего? — удивился Стасик. — Ну, подумаешь, игрушку разбили…

— Игрушку… Это Сережин медвежонок, — сипло сказал Юрка, и глаза его заблестели.

Он хорошо помнил брата. Сергей был высокий. светловолосый, с веселыми синими глазами и коричневым пятнышком на подбородке. Приезжая летом на каникулы, он катал Юрку на велосипеде, брал его с собой на реку и пел ему смешные студенческие песни.

Но однажды пришло письмо, в котором было написано, что студент-геолог Сергей Кораблев во время практики разбился, сорвавшись со скалы. Это случилось три года назад. Юрке было тогда девять лет.

Мальчик помнил, как целыми днями, по детски уткнувшись в подушку, плакала мать. Сам он в то время тяжело думал, обхватив руками голову. Он не мог понять, как это может быть, что Сережи больше вообще не будет. Не будет совсем, никогда. Как же это? Ведь если закрыть глаза, так легко представить его лицо, почувствовать, как теплые ладони брата ерошат его, Юркины, волосы, даже голос его можно услышать совсем ясно, голос напевающий незнакомую песенку:

Мы еще не устали в пути,

Экспедиция движется дальше…

— Что это ты поешь? — говорил Юрка, а Сергей шептал ему на ухо:

— Не спрашивай. Это тайна…

И у Юрки от любопытства замирало сердце.

И вдруг этого не будет. Совсем? Ни-ко-гда. Но как же это?..

А Сережа улыбался с фотографии, словно утешал:

— Все это, брат, ерунда. Вот же я. Ты их не слушай… Экспедиция, Юрик, движется дальше…

Фарфорового медведя Сергею в детстве подарили школьные товарищи. Ему очень нравился этот добродушный мишка.

И Юрка, почти не плакавший после гибели брата, сейчас вдруг почувствовал комок в горле и уронил голову…

— Юрик, смотри. Тут бумага какая-то, — тронул его за плечо Стасик. Не поднимая головы, мальчик взял желтоватый тетрадный листок.

Когда буквы перестали расплываться, он прочитал:

«Триста шагов от последнего тополя набережной прямо на запад по берегу, дальше — вниз. Два шага влево от родника. ТДЭ зарыт здесь. 15 августа 46 г.»

— Откуда это?

— Да из медведя…

В донышке статуэтки было отверстие. Наверно, листок свернули трубкой и просунули туда, а внутри он развернулся и выпасть не мог. Так и лежал там… двенадцать лет.

— Это Сережа писал, — уверенно сказал Юрка. — Но что такое ТДЭ, я не знаю…

— Может, оно и сейчас зарыто, а?

— Может… быть… — проговорил мальчик, в раздумье глядя на черепок, лежавший у его ног. Солнечный луч зажег в фарфоре веселую искру…

Они рыли мягкую землю деревянными мечами, рыли уже около часа. Солнце зашло, река светилась белым, серебряным светом. Заросший берег навис над водой — высокий и темный, как крепостная стена. Стояла полная тишина, и родник, воспользовавшись ею, принялся болтать весело и громко.

Ребята устали, вымазались в глине, но пока не находили ничего.

— Ну и нет здесь ничего такого… Да и вообще что такое ТДЭ? — первым засомневался Алька. Стасик поддержал Альку согласным молчанием. Но Юрка, будто не слыша, продолжал вгрызаться в землю. Не могли же они оставить его…

Чертыхаясь сквозь зубы, друзья работали рядом. Они уже совершенно механически отковыривали и отбрасывали комья глины и вздрогнули от неожиданности, когда дерево ударилось о железо. Потом ребята, сталкиваясь лбами, принялись лихорадочно углублять яму.

Через минуту находку вытащили из земли.

В руках у мальчишек была плоская круглая коробка, в каких обычно хранят кинопленку. Слой ржавчины покрывал жесть, но края коробки были обмотаны изолентой. И когда Юрка, ломая ногти, сорвал ленту, из-под нее блеснул светлый металл.

Стасик схватил Юрку за руку.

— Не открывай, вдруг там кинопленка! Непроявленная!..

— Нет, коробка очень легкая…

— Ну, что же там? Скорее…

— Держите. Крепче… Эх, ножа нет…

Вздрагивающими руками ребята потянули крышку. Она снялась гораздо легче, чем ожидали. Плоский клеенчатый сверток шлепнулся на песок.

В сторону полетели клочья истлевшей клеенки, и вот на песке упал толстая тетрадка. Сгущались сумерки, но еще можно было различить синюю обложку с большой чернильной кляксой и крупной надписью:

Тайный Дневник Экспедиции

…Там, где заросли бурьяна особенно густы и высоки, притаилась группа разведчиков. Командует ими сам Мишка Кобзарь. Сейчас у мальчишек нет громоздких щитов, только рукоятки мечей крепко сжаты в ладонях. Задача ясна: застать противника врасплох. Пусть завтра во вражеской армии будет на трех человек меньше.

Уже совсем темно. На левом берегу переливаются огни и золотыми змейками отражаются в воде, а между змейками дрожат серебряные струнки — отражения звезд. Река отражает небо, отливает синеватым стеклом между черных кустов. Пахнет полынью, влажным песком и сырыми бревнами плотов. Тихо. Шум города не доносится с высокого берега. Лишь изредка всплескивает рыба, да в полусотне шагов от разведчиков потрескивает костер.

У костра стоят Юрка, Стасик и Алька. Стоят давно и почти неподвижно. Лишь иногда один из них бросает в костер охапку сухого бурьяна. Чем они заняты, непонятно.

Из-под моста, загадочно мерцая цветными огоньками, выползла темная громада самоходной баржи. Это большая удача. Баржа отвлечет внимание противника, а шум ее заглушит шаги разведчиков.

— Пошли, — скомандовал Мишка. — Тише…

Хотя их пятеро, а противников трое, подойти все же надо незаметно. Мишка умеет ценить врага, особенно после сегодняшнего боя с Алькой.

Баржа прошла совсем близко от берега. Накатились на песок волны. Но никто у костра даже не повернул головы. Странно…

Разведчики тихо ступали по нагретому за день песку.

— Клинки к бою, — прошептал Мишка. — К атаке…

И вдруг он замер, прислушиваясь.

Стал слышен голос Стасика, и разведчики увидели, что мальчик читает синюю тетрадь. То что он читал, было непонятно, но интересно.

— «…и на следующее утро мы должны были отплыть к необитаемому острову. Но когда мы пришли на берег, то увидели, что наш плот разрушен и бревна от него пилят на дрова двое взрослых парней. Так сорвалась наша последняя экспедиция, и остров с курганом остался неисследованным. Нам так и не удалось узнать…»

Опустив мечи и уже не прячась, подошли мальчишки к костру и тихо стали полукругом.

— «…хотя мы и могли наловить бревен для другого плота. Теперь это было ни к чему,» — читал Стасик, повернувшись боком к костру, чтобы свет падал на страницы дневника. Блики плясали у него на лбу, отражались яркими точками в глазах. Круглое, с пухлыми губами лицо мальчугана было спокойным и строгим. Он даже не взглянул на подошедших. Юрка, видимо, даже не заметил разведчиков, Алька же тихо спросил Мишку:

— Воевать пришли?

— Не… Мы так… Что это у вас?

Тогда Алька что-то прошептал ему на ухо, и скоро короткий шепот обежал остальных мальчишек.

А Стасик читал:

— «Мы узнали в этот день, что экспедиции больше не будет. Левка и Саня уезжают. Мы почему-то никогда не думали, что нам придется расстаться. Но давно уже кончилась война, и Левкина семья возвращается в Одессу, а у Сани в Ленинграде нашлась старшая сестра. До Москвы Саня поедет с Левкой на одном поезде. В Москве его встретит сестра Нина…

Вот и кончилась наша экспедиция. Отъезд через три дня…

Четырнадцатое августа. Мы собрались вместе последний раз. Через час отходит поезд. В Тайном Дневнике Экспедиции заполняется последняя страница. Когда уйдет поезд, Сережа зароет дневник у родника. Сереже хуже всех. Лева едет домой, к морю, я встречу Нину, а он остается один… Черт возьми, никогда не думал, что так тяжело расставаться!

Мы никогда не говорили о дружбе, мы просто дружили…»

Уже не осталось сухого бурьяна, и костер стал угасать. Все труднее становилось разбирать написанные карандашом строчки.

Тогда Алька положил в огонь свой меч. И почти сразу еще семь мечей полетели в костер.

Охватив сухое дерево, взметнулись языки огня, и Стасик читал:

— «…мы просто дружили, и лишь сейчас поняли, какой крепкой была наша дружба.