посещал ее. Сколько же он прожил в Египте? Он усыновил всех детей Иноземки – так прозвали Клеопатру. Возмущение достигло апогея, когда стало известно завещание Марка Антония. В документе говорилось, что поклонник прелестей Иноземки считает Цезариона единственным наследником Цезаря. Тогда Октавиан в свою очередь обнародовал давно выношенное решение: Рим находится в состоянии войны, но не с Антонием (это подразумевало бы начало гражданской междоусобицы), а с властительницей Египта (тут уже речь шла о международном конфликте). Ну а военные действия и в том и в другом случае оставались теми же.
Как ни странно, но исход войны между двумя самыми могущественными державами того времени решился в единственном морском сражении, вошедшем в историю под названием битвы у мыса Акций.
Бенуа-Мешен писал: «Восток и Запад, затаив дыхание, смотрят на Акций. В этой битве решится, быть ли римской гегемонии над Средиземным морем, или одержат верх сторонники создания единой мировой империи».
В Эпире, на западном побережье Греции, на мысе, господствующем над входом в залив, расположен город Береника (ныне Превеза, 13 000 обитателей, порт и несколько мелких гостиниц). Напротив Береники, на мысе в южной части пролива, высится гора Акций. Море вливается через пролив в спокойную бухту, которую в древности называли Амбракийский залив, а сегодняшние греческие карты именуют заливом Амвракикос. Прямо на запад, по другую сторону Ионического моря, на «подметке» «итальянского сапога», находится мыс Колонна.
К весне 31 года до нашей эры Октавиан собрал 250 кораблей, 80 000 пехотинцев и 12 000 всадников. Он отплывает из Бриндизи, по диагонали пересекает Ионическое море и высаживается на эпирском побережье неподалеку от входа в Амбракийский залив. Там его поджидают Антоний и Клеопатра. Как только пришла весть о прибытии Октавиана, войска Антония, уже находящиеся в Греции, занимают позицию к северо-западу от Береники. Основная часть флота стоит у мыса Акций, а прочие суда – вдоль берега. У Антония 200 000 человек пехоты, 12 000 кавалерии, около 800 судов, в том числе 300 галер Клеопатры. Сравнение сил говорит о явном преимуществе супружеской пары. Но перевес – не главное. Антонию исполнилось 53 года. Его усталость вызвана не только суровыми условиями походной жизни. Стремление к славе далеко не главная его страсть. Ему противостоит тридцатидвухлетний человек в расцвете сил, спокойный и хладнокровный.
«Битва у мыса Акций вызывала у историков всех времен недоумение, и никому из них не удалось найти удовлетворительного объяснения случившемуся», – писал Артур Вейгалл. И это действительно так. Рассказы древних хронистов часто неясны и противоречивы и дают повод к спорам между эрудитами. Следует помнить, что морская битва развернулась в Амбракийском заливе после «странной войны», которая на восемь месяцев обрекла на бездействие две армии, занимавшие позиции вокруг залива, и во время которой было несколько мелких схваток, не давших преимущества ни одной из сторон.
Мы не можем с уверенностью описать внешний вид судов, столкнувшихся в морском сражении. Ни одному археологу-подводнику пока не удалось найти ни одного затонувшего военного судна той эпохи, а изображения на гончарных изделиях, барельефах и фресках расшифровываются с большим трудом, и их нелегко отнести к определенному времени.
Я уже говорил о спорах по поводу количества гребцов, расположения весел и т. п. Галеры Антония имели от двух до десяти рядов гребцов. Флот Октавиана состоял в основном из либурн – легких удлиненных судов с двумя рядами гребцов. Их формы напоминали формы пиратских судов из Либурнии (побережье Адриатического моря между Истрией и Далмацией). Суда Октавиана были быстроходнее и маневреннее «броненосцев» Антония.
Поэтому Антоний приказал своим капитанам впустить флот Октавиана в Амбракийский залив, где его суда не смогут использовать свои быстроходные качества. 28 августа супруг Клеопатры, считая, что битва начнется на следующий день, погрузил на свои линейные корабли 20 000 легионеров и 2000 лучников. 29 августа подул сильный ветер, и на море началось волнение. Стало ясно, что все останутся на своих местах. Днем ветер посвежел и разразился шторм. Он продолжался 30 и 31 августа и закончился к вечеру 1 сентября. Антоний обошел строй судов, воодушевляя войска и экипажи. Но он не знал, что 31 августа два его капитана перешли на сторону врага и выдали Октавиану план сражения. Закончив обход флота, Антоний вернулся на борт галеры Клеопатры.
Антоний расстался с супругой лишь на заре. Это была ночь упреков и взаимных оскорблений. А раздоры начались из-за давнего спора: военачальники Антония хотели дать бой на земле («у нас вдвое больше войск, чем у них»), а Клеопатра считала, что победу можно одержать лишь на море:
– Чего добились твои войска за эти полгода, пока они стоят лицом к лицу с войсками Октавиана? Твоя кавалерия бежала после попытки атаковать Агриппу. Ты так удачно разбил лагерь, что множество пехотинцев умерло или заболело лихорадкой на берегу болот. Ты не сможешь нанести решающий удар только на суше. Если же Октавиан потерпит поражение на море, его воины окажутся на побережье без поддержки и припасов и их положение будет ухудшаться день ото дня.
Нездоровая обстановка, присущая любым «странным войнам», обострила разговор. Клеопатра настаивала на том, что право решения принадлежит ей, ведь Октавиан объявил войну царице Египта, да и деньги платила она. И на строительство судов, и на жалованье войскам.
Джон Уотерхаус. Клеопатра. 1888
В конце концов она потребовала, чтобы битва состоялась на море. У вод Зеленого моря она мечтала ребенком, оно позволило ей обойти наземные препятствия и предстать перед Цезарем, ее первым могущественным покровителем, и оно же унесло ее на родину от кинжалов римских убийц. Клеопатра, наверное, испытывала инстинктивную любовь к Средиземному морю, и оно ни разу не подвело ее. Антоний не сомневался, что существовали и иные причины ее настойчивости. На море Клеопатра, с ее тремястами галерами и опытными командами – лучшими среди моряков обоих флотов, – выступала в роли адмирала, и на ее долю пришлась бы немалая толика славы в случае победы. А победу на суше приписали бы Антонию. И Клеопатра опасалась, что ее лишат триумфа, который она надеялась разделить со своим супругом.
Антоний хорошо знал отношение римлян к Иноземке. После победы над Римом придется заискивать перед народом, а не раздражать его. И он заявил Клеопатре, что в Рим войдет только он.
– Один?
Она ничего не добавила. Но Антоний увидел в ее глазах неведомый ему доселе холодный пламень и не на шутку испугался.
– Она хочет тебя отравить, Антоний!
