Почему?
Глава 19. «СЧАСТЛИВОГО ПРЕБЫВАНИЯ…»
Несколько часов сидел Толя в рубке и не мог думать ни о чем другом. Потом сменить его пришёл Колёсников и спросил:
— Что новенького? Что-нибудь встретил на пути?
— Ничего. — Толя не хотел говорить с ним об исчезнувшей планете. И даже с Алькой не хотел — Алька и без этого был расстроен. И Жоре и уж подавно Леночке не надо было знать о его неудачной попытке опуститься на ту планету…
Потом в кресло сел Колёсников, а Толя пошёл в свой отсек, прилёг на койку и незаметно для себя уснул. Проснулся он от громкого голоса Колесникова, раздавшегося из динамика:
— Я вас понял, идём на посадку!
Толя вскочил с койки и ринулся к рубке, столкнулся в коридоре с Алькой, который сломя голову тоже летел к рубке. Они гулко и больно стукнулись лбами, и Толя даже упал. Но тут же вскочил. Алька все же первый вбежал в рубку.
— Не нужно пока что планет! — крикнул оп Колесникову. — Дай нам отдохнуть…
Колёсников даже бровью не пошевельнул — и, между прочим, правильно, по мнению Толи, сделал: успеют ещё отдохнуть…
Колёсников включил тормозные двигатели и повёл звездолёт вниз. Потом спокойно сказал, и, что там ни думай о Колесникове, тоже довольно правильно:
— Обжёгся на одной планете, так, думаешь, и другие такие же?
— Опять что-нибудь случится! — выдохнул Алька.
— Исключено. — Колёсников кивнул на иллюминатор. — Вы гляньте туда…
Внизу под ними открылся огромный, залитый мягким светом город с прямыми широкими улицами, обсаженными деревьями, с квадратами скверов, с фонтанами, с диковинной мозаикой на стенах зданий.
— Ясно вам, дорогие земляне, что здесь нам нечего опасаться? — спросил Колёсников. — Все по местам! Привязаться!
Звездолёт развернулся и пошёл на посадку, и не на какую-то узенькую полянку в океане дремучих, первобытных лесов, а на ровные и гладкие голубые плиты космодрома.
— Захвати на всякий случай пистолет, — все-таки попросил его Алька. — Мало ли что…
— И не подумаю!
И в это время корабль на положенном от планеты расстоянии автоматически выпустил шасси и очень мягко сел на плиты.
— Не забудь альбом для рисования взять! — почти приказал Колёсников. — Здесь ты его весь заполнишь…
И вот, как и прежде, уже во второй раз, двинулись они по люковому трапу к двери, в ярких, светящихся пилотках и комбинезонах. Колёсников вставил в скважину двери ключ, повернул четыре раза, и экипаж замер в ожидании решения электронного устройства. С точностью до единой доли секунды устройство сработало и уверенно проговорило: «Выход разрешён и даже желателен… Счастливого пребывания на этой планете!»
— Браво! — крикнул Жора. — Наконец-то! Леночка тоже облегчённо вздохнула и заулыбалась:
— Я тоже соскучилась в этом звездолёте… Так хочется размяться, попрыгать, потанцевать…
Один за другим ступили земляне с трапика на голубые плиты космодрома и тотчас услышали музыку: тихая, сдержанная, она висела в воздухе — он был непривычно синеват — и почему-то наполнила ребят чувством радости, близких удач и полной безопасности. И здесь же они увидели метрах в двадцати от звездолёта двух мужчин и женщину с букетиками цветов. Они ждали их, пришельцев с другой планеты.
Они были очень похожи на людей Земли, и лишь волосы… Да, да, лишь одни волосы у них были странные — красные, синие, голубые… И были эти люди очень молоды — лет на пять старше их, землян, — и очень стройны, высоки и, конечно же, красивы… Ах, до чего они были красивы и приветливы, эти трое, встречавшие их!
И когда они медленно шли к ребятам, улыбаясь и махая руками, их лёгкие, полупрозрачные костюм мы мягко и таинственно искрились.
— Мы поздравляем вас с благополучным прибытием, — негромко сказал мужчина с короткими синими волосами. — Спасибо, что вы удостоили нашу планету своим посещением.
— Не за что, — слегка смутившись, сказал Толя. — Это вам спасибо за встречу и доброту.
В ребячьих руках появились тоненькие букетики. Мелкие звёздочки цветков излучали тончайший аромат. Первый букет, как это бывает и на Земле, вручили Леночке, потом — остальным. И уж самый последний — Колесникову. Дело в том, что он вдруг вспомнил, что, вопреки инструкции по эксплуатации"Звездолёта-100», он не закрыл на ключ дверь корабля и побежал к нему, встал на трапик и — маленький, плотный, в белом комбинезоне — потянулся к двери, вложил в узкую щёлку ключ и громко щёлкнул им. И здесь Толя заметил, как в глазах встретивших внезапно вспыхнуло недоумение, и спокойно разлитая в воздухе музыка как будто бы дёрнулась и стала слегка спотыкаться, и сам синий воздух чуть-чуть потемнел… В чем дело?
Наконец Колёсников вернулся, получил свой букетик и стал вертеть в руках, не зная, как от него избавиться, и наконец незаметно сунул его в руку Леночке.
— Как прошёл полет? — спросил синеволосый. — Нет больных на борту?
— Что вы, мы здоровы! Дай бог всем быть такими! — Жора провёл ладонями по своим круглым щекам, и они заскрипели, как яблоки.
— Не стосковались по своей планете? — спросил человек с красными волосами.
— Вот это есть… — сказал Жора. — В космосе, как говорится, хорошо, а дома лучше.
— Да не слушайте вы его! — не вытерпела Леночка. — Ни капельки нам не грустно.
Она во все глаза рассматривала планетян, их лица, их глаза, такие внимательные, доверчивые, открытые, их удивительные неземные полосы. И конечно же, с особым вниманием смотрела Леночка на девушку, на её лёгкое, искрящееся платье.
— Вы, наверно, хотите отдохнуть после полёта? — спросила девушка.
— Нет, что вы! — сказал Толя. — Мы совсем не устали. Мы бы очень хотели познакомиться с вашей планетой.
— Пожалуйста… Что вас интересует в первую очередь? Наверно, после длительного полёта вы хотели бы поесть?
Толя с ужасом посмотрел на Жору: вот-вот ляпнет что-нибудь! Но лицо того застыло, напряглось, покраснело; ох, как, видно, хотелось ему сейчас подзаправиться, но Жора героически боролся с собой. Одновременно с Толей бросил на него взгляд Алька и сказал:
— Простите нас, но хорошо бы… Стосковались мы в полёте по жареной картошке и клубнике со сливками…
Жора благодарно блеснул в Алькнну сторону глазами, и Толя вздохнул: Алька оказался добрей его…
— Просим… Сколько угодно! — весело, в один голос ответили планетяне.
— Мы, признаться, тоже не прочь что-нибудь поесть…
— Пришлите, пожалуйста, машину на восемь мест, — негромко сказал куда-то в сторону мужчина с красными волосами, и через несколько секунд в небе что-то мягко прожужжало, возле них опустился вертолёт — лёгкий, открытый, прозрачный, из неизвестного материала, с двумя такими же прозрачными винтами сверху.
У Колесникова прямо-таки глаза полезли на лоб.
— Как вы его вызвали?
— Очень просто, — ответил мужчина. — Позвал его, и он прилетел… Займите, пожалуйста, своё место.
Все уже сидели, кроме Колесникова; он стоял рядом с машиной и пытливо трогал руками прозрачную обшивку большой удобной кабины.
— А где же пилот? — недоумевал он. — А где помещается двигатель? В этой маленькой коробочке?
— Разумеется, — сказал мужчина. — Здесь он ещё большой… Вы садитесь, а то все проголодались…
Но Колёсников уже ни о чем не мог думать, ни о чем, кроме этого прозрачного чудо-вертолёта. И когда он наконец влез в него, он не присел, а все ощупывал, оглядывал, прикидывал что-то в уме. И когда они прилетели к большому прозрачному зданию, Колёсников сказал:
— Вот это я понимаю! Как у них все удобно и просто… Они довели свою технику до совершенства. Все так продумано и упрощено, что и техники никакой не видно… Даже непривычно как-то! Смотрю на неё, думаю — и ничего не могу понять. А мне казалось, мы всех обогнали…
— Вы с какой планеты, ребята? — спросила девушка.
— Мы с планеты Земля! — не без гордости сказал Алька. — А как называется ваша?
— Мы её называем Планетой Добрых Стремлений, — ответил красноволосый, — а соседние с нами планеты называют её Планетой Совершенства, но это не так: нам ещё далеко до совершенства, да к тому же полного совершенства невозможно достичь, к этому можно только стремиться, что мы и делаем…
И Толя сразу понял: вот она, та планета, побывать на которой он мечтал!
Больше всего мечтал!
Скоро они вышли из вертолёта. Одежда планетян, как заметил Толя, при движении не только легко и приятно искрилась, но и непостижимо каким образом рождала тихую, мягкую, добрую музыку.
Планетяне и пришельцы вошли в дом, уселись за лёгкие столики, и на них в ту же минуту неизвестно откуда появились четырехугольные прозрачные тарелочки с разными салатами и такие же прозрачные тарелочки с супом.
Планетяне, чтоб не мешать им, уселись в сторонке и принялись есть то же самое.
— Вот где мы поживём, правда? — шёпотом спросил Толя у Колесникова.
