— Я не понимаю, — сказала Равелла. — Я только знаю, что вы все разрушили. Вы мне очень нравитесь, но замужество… Я никогда не выйду замуж, никогда, клянусь!
— Но, Равелла, вы должны. Не смотрите так. Это неразумно. Разве вы не понимаете, что должны выйти за меня, и поскорее? Вы не можете оставаться во власти этого человека.
— Какого человека? — Равелла вырвала свою руку. — Вы имеете в виду моего опекуна? Почему вы говорите о нем так? Он мой опекун, и после моего отца я люблю его больше всех в этом мире. Он добр ко мне, он заботится обо мне, и я счастлива с ним.
— Но, Равелла, вы не понимаете, — произнес Адриан несчастным голосом.
Равелла выпрямилась.
— Действительно, не понимаю.
— Вы не можете видеть, потому что не понимаете, но вы должны выйти замуж за меня или за кого-нибудь другого и побыстрей. Я буду добр с вами, Равелла, я буду заботиться о вас и защищать вас. Вы будете в безопасности.
— В безопасности от чего? — спросила Равелла. — Адриан, почему вы говорите загадками, которых я не понимаю? Кроме того, я не хочу выходить замуж ни за вас, ни за кого-нибудь еще. Я ненавижу молодых людей. Я думала, вы не такой, вы похожи на брата, которого у меня никогда не было.
— Если бы я был вашим братом, — резко сказал Адриан, забыв о сдержанности, — я бы сразу забрал вас оттуда.
— И вы думаете, я бы пошла? Вы думаете, вы или любой другой человек может заставить меня покинуть опекуна?
— Вы сошли с ума. Если вы останетесь, вы навсегда погубите себя.
— Если кто-нибудь и сошел с ума, думаю, это вы. Очевидно, вы ненавидите моего опекуна, хотя он дал вам положение, которое вам нравится. Никто не мог быть добрее и великодушнее к вам, однако вы оскорбляете его. Не думаю, что это достойно джентльмена.
Адриан поднял руку к разгоряченному лбу. Все это было очень трудно для него.
— Я не могу заставить вас понять, — в отчаянии сказал он. — Герцог не тот человек, который может быть опекуном молодой невинной девушки.
— Почему? — яростно спросила Равелла, и Адриан, не сумев сдержать свой нрав, ответил правдиво:
— Потому что он плохой, злой и ни одна порядочная женщина не может ему доверять. Я не просто повторяю сплетни прислуги, я говорю о том, что знаю. Я видел, как он привозил сюда женщин вашего класса — леди, и знаю, что случалось с ними, когда они возвращались в общество. Они были отвергнуты и погублены. И это же случится с вами. Вы думаете, кто-нибудь поверит в вашу историю о подопечной, когда вы живете здесь без компаньонки! Вы так молоды, не знаете света и не понимаете, что люди уже говорят о вас.
Адриан перевел дух. Он был почти так же бледен, как Равелла, глаза его сверкали.
Они смотрели друг на друга. Адриан часто дышал, Равелла же, казалось, почти не дышала. Наконец, с трудом разжимая губы, она прошептала:
— Продолжайте! Вы что-то еще хотите сказать?
— Только то, что я женюсь на вас завтра, Равелла, если вы согласитесь. Я сделаю вас счастливой, клянусь вам. Мне жаль, что я рассердился, но простая мысль о том, что о вас сплетничают, что вас осуждают и пачкают из-за такого дьявола, как герцог, делает меня сумасшедшим. Вы должны простить меня, что я так много наговорил. Выходите за меня, Равелла, выходите, и все будет хорошо.
— Я бы не вышла за вас, если бы вы были последним человеком на земле, — медленно сказала Равелла. — Я не выйду ни за кого, я сказала вам. А что до защиты, то меня защитит мой опекун.
Ее злой голос вызвал злобу и у Адриана.
— Прекрасный опекун, — насмешливо сказал он, — который забыл о вашем существовании! Вы говорите, он обещал вернуться через неделю? Если он вернется через шесть месяцев, я удивлюсь. Но и тогда он сделает это по другим причинам, а не из-за того, что нужен вам. Он забыл вас! Посмотрите правде в глаза, Равелла!
Лицо Равеллы побледнело еще сильнее. Внезапно она подняла тонкий хлыст, который держала в руке, и ударила Адриана по лицу.
— Вы лжец! — закричала она. — Лжец!
В голосе ее звучал страх и обличение. Потом, прежде чем Адриан сумел заговорить, прежде чем он понял, что случилось, Равелла повернула лошадь, пришпорила ее и помчалась к Линке как сумасшедшая.
Глава 5
Герцог развлекался. В огромном обеденном зале дома Мелкомбов более тридцати гостей сидели за обеденным столом. За стулом каждого гостя стоял лакей в бордовой с серебром ливрее. Стол был украшен золотыми подсвечниками, золотыми блюдами и, казалось, отражал свет золотых драпировок, покрывающих стены и окна. Ослепительный блеск свечей соперничал с великолепием стола.
Музыканты, скрытые за резным экраном, исполняли тихую музыку. Огромные букеты тепличных цветов стояли в каждом углу комнаты. Туберозы украшали место каждого гостя. Их экзотический аромат, аромат страсти, смешивался с запахом тонких французских духов, пропитавших носовые платки и волосы гостей.
Два чернокожих пажа стояли по обеим сторонам кресла герцога, их украшенные перьями тюрбаны казались яркими пятнами, а лица были бесстрастны.
Дамы не отличались высоким происхождением и воспитанием, но они искусно скрывали эти недостатки своей привлекательностью. Здесь не было женщины, не обладавшей особым очарованием, иначе они не получили бы приглашения на вечер.
Большинство из них были танцовщицами из оперного театра, и грация, с которой они поворачивали голову, и аристократизм их жестов могли сравниться только с красотой их глаз, губ и волос.
Справа от герцога сидела Лотти. Ее личико в форме сердечка с темными таинственными глазами и яркими алыми губами могло бы послужить моделью для русского художника.
Лотти исполняла ведущие партии в балете, но именно герцог два года назад представил ее наиболее важной публике. Она купалась в славе благодаря вниманию герцога.
Когда Лотти надоела герцогу, ей легко было найти других покровителей, но, к несчастью, она не могла забыть Мелкомба и не переставала сожалеть, что не смогла удержать его. Хотя он и не был первым мужчиной в ее жизни, временами она боялась, что он станет последним, имеющим для нее значение. В нем было что-то, что делало остальных поклонников незначительными. Впервые в жизни сердце управляло ее головой, и она знала, что готова на любые жертвы и отдала бы все, что имела, за один только взгляд герцога.
Ее покровителем теперь стал пожилой пэр, владевший поместьем на севере, которое в данный момент потребовало его внимания. Сердце Лотти затрепетало, когда она получила от герцога приглашение на обед. Последние несколько дней она обходила всех модных гадалок. Она потратила немалые суммы, чтобы призвать удачу, и в сердце ее теплилась надежда, что герцог снова захочет ее и восстановит себя как ее покровитель.
