статичном вооружении, Гвада была лучшей. Да и в плане уровня жизни всё было весьма и весьма достойно — куда достойнее, чем на периферийных планетах ЗС или дочерних планетах Коалиции Альдо. Правда, просто так жить в Гваде не получилось бы ни у кого. Для того, чтобы туда перебраться, нужно было оказаться или достаточно богатым, или общественно полезным. А уж чтобы стать одним из лордов… Лорды и леди Гвады были, можно сказать, практически небожителями. Но в этом, если честно, и заключалась проблема.
Потому что абсолютная власть развращает. Всех. Всегда. Как показала практика, не бывает исключений. Основатели Гвады полагали, что хорошее образование и определённое воспитание могут предотвратить это разложение… Но они ошиблись, споткнувшись на тех же граблях, которые постоянно прилетают рикошетом между ног всем строителям идеального мира.
Невозможно воспитать, создать, вырастить, скорректировать идеальных людей. Невозможно поставить им прививку от человеческих же слабостей, глупостей и ошибок… Хватило всего несколько поколений для того, чтобы правящая верхушка, несмотря даже на вливание новой крови, начала морально вырождаться. Век дерзких, возвышенных мечтателей прошёл; пришёл век интриганов и душных традиционалистов, вцепившихся намертво в свою власть и отчаянно не желающих её отпускать. И чем дальше, тем больше у среднестатистических гвадцев (преимущественно весьма образованных людей) появлялось вопросов к своим властям. Привыкшие к свободе мысли и слова, к тому, что система работает на людей и в интересах людей, они не собирались терпеть другого.
Разразившийся скандал с обнародованной записью “развлечений” одного из принцев ещё больше всё усугубил. И за одним скандалом неизбежно последовали другие. Трон под Королевой Меланией Второй шатался. Так что момент, когда “незабудки” расцвели, был только вопросом времени…
“Цветов” оказалось много, из разных социальных групп, с разным достатком. Собственно, Ли тоже поддерживала это движение, работала над его популяризацией в вирте. Ей удалось избежать внесения записи в личное дело, потому что никто так и не сумел отследить её — она была хороша в том, что делала, будь то киберспорт или кибермошенничество. Интересно, мог ли об этом откуда-то узнать старпом? Вряд ли, если этого даже в её личном деле нет. Но мог ли он действительно быть одним из немаленьких людей, вовлечённых в восстание незабудок? Ли не знала, чему верить.
— Зачем ты мне это говоришь? — уточнила она осторожно.
Джекс хмыкнул. Он посмотрел в её глаза, твёрдо и спокойно.
— Потому что ты умна. Ты не хуже меня знаешь, что королева ведёт нас в могилу. Уже завела. Наши “лорды и леди” в дерьме: лучшие, действительно достойные почти поголовно погибли, остальные разбежались, или на нейтральные планеты, или спешно купив гражданство в Альдо. Благо расстановка сил уже всем очевидна. А королева… Бежать ей некуда, её найдут в любом случае, свои или чужие. Собственно, всё, чего она хочет теперь — сдохнуть в самой что ни на есть блистательной компании. Заставить нас платить за свои ошибки.
— Не королева — главное зло этой войны. Не она её сердце, — ответила Ли сухо. Не сказать, чтобы она была великой фанаткой власти королевы, но несправедливо обвинять монархиню совсем уж во всех грехах тоже правильным не считала.
— Ты про Эласто? О нём и говорить нечего, он повёрнутый психопат, которого мы кормили-кормили и выкормили. Так сказать, всей галактике на радость, чтобы не дай космос никому скучненько не жилось. А теперь вот сидим, коллективно пожинаем плоды. Генномодифицированные, вроде этих вот яблочек. И такие же кроваво-красные. На вкус, правда, похуже — непередаваемый букет с послевкусием железа, трупной вони и радиоактивного пепла. Настоящее яблочко для богов смерти, а? Самое подходящее созрело… А он, Эласто, нам это яблочко презентовал, как в той самой легенде. Чтобы точно научились отличать добро от зла. Только вот никак не научимся, да? Растим такие яблоки, раз за разом, с упорством идиотов. Коллективно притом, вмешательством и невмешательством, словами и молчанием, сделками с совестью и выборочной слепотой. Покуда растим эти яблочки, потуда и жрать их будем. Но что-то я заболтался, кэп... И что теперь остаётся нам? Разговаривать с Эласто теперь бесполезно, а остановить… получится, рано или поздно, но такой ценой, о которой даже заикаться страшно. И думать тоже страшно. А приходится!
Старпом смачно захрустел яблоком и улыбнулся. Весело — не получилось.
— Но я ж не про Эласто сейчас. С ним-то всё понятно. С ним было понятно ещё тогда, когда ему до вершин власти было далеко, когда наша прекрасная королева дала добро на финансирование его планет-исследовательских центров. Говорят, Новый Олимп построен на гвадские деньги. Не думаю, что прямо уж полностью, но в какой-то степени это правда.
Ли прикусила щёку изнутри.
О да, она тоже слышала эти слухи. “Закон о генетической этике писан не для всех: лорды и леди тайно платят генетикам Альдо в надежде найти секрет бессмертия. Сколько неэтичных экспериментов уже оплачено на наши налоги? Сколько крови на наших руках?” — на одном из порталов с либеральными новостями, который Ли в своё время курировала, появилась однажды такая новость. Помнится, она тогда заинтересовалась этим настолько, что попыталась выйти на журналиста-автора. Она даже сумела его найти, но вот незадача — за два дня до их предполагаемой встречи он погиб в катастрофе. А самой Ли вскоре стало не до того: её сервер был взломан, и пришлось срочно уносить ноги на следующий слой теневого вирта.
— Так вот, наша Королева — она в чём-то хуже Эласто. Тот хоть просто клинически сумасшедший, который пытается доказать миру, что сумасшедшие тут все остальные. А вот королева… Она толкнула нас в эту войну с широко открытыми глазами, вопреки мнению генералов и большинства адекватных советников. Посчитала, что мы победим, и это поможет успокоить проблему “цветочков”. Тогда никто ещё не знал, на что именно Эласто потратил те самые гвадские деньги, а? Никто не знал, кто такие боги новой эры; никто не знал про верфь "Лабиринт". Или, что вероятнее, не хотели знать.
Ли только пожала плечами. По существу ей нечего было возразить, конечно. Но и смысла в этом разговоре она не видела.
— Джекс, не то чтобы я могла сказать что-то против. Но что это меняет?
— То, что у меня нет вопросов к нашей верности Гваде. Но я хочу спросить тебя, точно ли ты уверена, что хочешь дальше идти в бой именем королевы? Потому что, если нет, то мы могли бы помочь друг другу, обменяться информацией, встать на одну сторону.
