«Что за чудесное место», – думала Джоанна.
Ей вспомнилось, как однажды в Индии она с родителями побывала в гостях на чайной плантации. Хозяйский дом был построен в стороне от рабочего центра плантации. Он стоял на холме, окруженный деревьями и лужайками с сочной травой. Она пожалела, что в «Меринде» дом находился не у реки среди такой красоты, а на шумном и пыльном дворе. Послышался плеск, и в следующую секунду Адам, стоявший рядом с ней, бросился к пруду. Распластавшись по земле, он окунул руки в воду. Джоанна поспешила за ним.
– Осторожно, – предупредила она и с удивлением увидела смеющегося Адама.
– Утконос! – болтая руками в воде, объявил он.
Джоанна смотрела на него и не узнавала. Смех волшебным образом преобразил его: на щеках стал пробиваться румянец, а из глаз, казалось, ушли мрачные тени.
– Утконос! – повторил мальчик, когда, потревожив зеркало пруда, на берег выбрался зверек, похожий на помесь бобра с уткой.
Адам с радостным визгом хлопал в ладоши. А Джоанна назвала про себя это место волшебным.
– Мисс Друри! Что вы здесь делаете?
Джоанна обернулась и увидела рядом нахмурившегося Хью.
– Нам хотелось посмотреть реку, – сказала она.
– Мисс Друри, боюсь, что ходить сюда к биллабонгу не безопасно, особенно если вы не знаете дорогу в лесу.
– А что такое «биллабонг»? – оглядываясь, спросила Джоанна.
– Аборигены так называют пруд.
– Вот оно что. Это очень красивое место, – не удержалась от похвалы Джоанна.
– Уж это точно. Я собираюсь построить здесь дом. Мы стоим приблизительно там, где будет парадный вход. Строение протянется вон до тех развалин. Но пока к строительству мы не приступали.
– А каким будет дом? – полюбопытствовала она, не выпуская из виду Адама. Мальчик снял башмаки и носки и шлепал босиком по воде у берега.
– Мне казалось, он должен быть таким, как дома в Квинсленде. Но Полин, моя невеста, увидела в журнале один дом, и ей захотелось такой же. Она читала о переустройстве Юга Америки, которое там началось после окончания войны, и в журнале была фотография большого дома с белыми колоннами в штате Джорджия, а называется он «Плантация ив». Полин сразу загорелась. Мне повезло найти в Мельбурне архитектора, знакомого с таким стилем.
– Как интересно, – призналась Джоанна. – Вам, наверное, не терпится начать работы.
– Да, – ответил Хью, пристально глядя на Джоанну. Солнечный свет собирался вокруг нее как-то по-особому. Она выглядела очень аккуратной, словно и не было этих пяти дней пути, только несколько прядок каштановых волос освободились из плена шпилек. Он сознавал, что хочет ей что-то сказать, но не знает что.
Она подошла к развалинам каменных стен, превратившихся в бесформенную груду по пояс высотой.
– Что здесь было раньше? – спросила она.
– Здесь было поселение много лет назад.
– Вы говорили о священных местах. Это одно из них?
– Возможно. Мы не знаем точно. Только старшим – хранителям песен достаточно бросить взгляд на камень или дерево, чтобы сказать, было ли оно сотворено предком во Время Мечтаний.
– А если это было создано древними, тогда место это святое?
– Все зависит от того, что считать святым местом. Для аборигенов священные места больше чем святые, мисс Друри. Аборигены верят, что все, произошедшее в каком-то определенном месте, остается там и продолжает совершаться. Потревожить это место, значит, растревожить прошлое.
– А земля там, – она указала за реку, – тоже относится к «Меринде»?
– Это начало владений Колина Макгрегора, – ответил Хью. – Называется Килмарнок.
– Как здесь зелено и славно, – Джоанна неожиданно умолкла. Среди деревьев поодаль молча и неподвижно стоял и смотрел на нее какой-то человек.
– Мистер Уэстбрук, кто это там? Хью пригляделся.
– Это Иезекииль. Он тот самый старик-абориген, я вам о нем уже рассказывал. Иногда он у меня работает. Из его поколения мало кто остался. Он помнит, как все здесь было до прихода белых людей. Если захотите узнать что-либо о легенде «Меринды», с ним первым стоит поговорить.
Джоанна повнимательнее присмотрелась к старику. Он казался ожившим изваянием из красновато-коричневой глины: босой, в брюках и рубашке, с белыми, как лунь, волосами и бородой, почти доходившими ему до пояса. Он стоял слишком далеко, и она не могла видеть его глаза, но ясно чувствовала устремленный на нее взгляд.
– Почему он так пристально смотрит на меня? – спросила она, оборачиваясь к Хью.
– Он не привык видеть женщин в «Меринде». К тому же мы слишком близко подошли к руинам. А он старается оберегать старые места.
Неотрывный взгляд старого аборигена поразил Джоанну, и ей сразу стало тревожно. В этот момент к ним подбежал Адам.
– Смотрите! – он раскрыл сомкнутые ладони и показал пойманного кузнечика.
– Какой красавчик, – Джоанна повернулась спиной к старику, стараясь прогнать странное чувство, вызванное его взглядом. – Адам, а ты можешь сказать «кузнечик»?
Хью смотрел на Джоанну и думал о своей одинокой юности в глуши, где можно было бродить неделями, не встретив ни души. Купив в двадцать лет «Меринду», он все время и силы отдавал строительству фермы, ему некогда было расхаживать по вечеринкам. В те годы он знал близость только с женщинами, предлагавшими свои услуги в заведении в Сент-Кильде. Потом в его жизнь вошла Полин. Таких женщин он не встречал прежде, и ее страстный поцелуй однажды в дождливый день словно разбудил его. Любуясь Джоанной, он вспоминал пять дней дороги, ночные привалы на разных стоянках и вдруг почувствовал, что его не радует окончание их путешествия. А еще он сознавал, что после осмотра овец с Биллом Ловеллом подумал в первую очередь не о Полин и поездке в Лизмор, где она его дожидалась, а о том, куда ушла Джоанна и где ее искать.
– Уже поздно, – сказал Хью. – Я отведу вас с Адамом в дом.
– Отпусти кузнечика, Адам, – попросила Джоанна, и, когда они двинулись в обратный путь к ферме, она обернулась и посмотрела за реку. Иезекииль стоял на том же месте и провожал ее взглядом.
Жилище, как и предупреждал Хью, было более чем скромным: камин в одном конце комнаты, кровать – в другом, да стол между ними – вот и вся меблировка домика. Но для Джоанны это не имело значения. Она же не собиралась оставаться насовсем, а на время жилье вполне подходило.
Хью объяснил, что ему надо осмотреть другие отары, а после он собирается съездить в Лизмор. Адам помог Джоанне распаковать сундук, и после она усадила его у камина с набивной игрушкой, доставшейся по наследству от матери: забавным зверьком из меха кенгуру. Когда четырехлетняя леди Эмили приехала из Австралии, среди немногих ее вещей оказалась и эта игрушка. Работник фермы по прозвищу Ларри Шнурок принес воды помыться и дрова для камина. Со смехом он рассказал, что прозвали его так не за худобу и долговязость, а потому, что как-то раз он запнулся за веревку, натянутую между столбами изгороди, и свалился физиономией в самую грязь. Джоанна выкупала Адама, затем их ждал принесенный из кухни обильный обед: бараньи отбивные с горохом, свежеиспеченный хлеб и крем на десерт. За этим последовал кувшин молока и чайник с чаем для Джоанны.
