– Ужасно интересно, – коварно произнес ее инквизитор. – Думаю, ты должно быть, родственница Барбары Стрейзанд. Очень похожа на нее, не правда ли, ребята?
Вся группа мило закивала в ответ, предвкушая полное уничтожение.
– Такой же нос и все остальное. Уверена, это поможет. Везучая. Разве она не ужасно везучая, Билл?
Их руководитель в это время был на крошечной кухне и не слышал теплых слов приветствия. Он вернулся с сервировочным чайным столиком и уловил только последнее замечание. Призвав класс к порядку, Билл сказал:
– Очень везучая, Минерва. А нам ужасно повезло заполучить ее в нашу группу. Она поможет нам сделать правильный американский акцент, когда будем ставить Одетса и Миллера.[6]
К тому времени, когда закончились занятия, и она возвращалась в Челси Мьюз, Мона решила, что ни одна маленькая английская антисемитская сучка впредь не рассердит ее. Кроме того, это правда. У нее, действительно, большой нос. Большой еврейский нос. Если та белобрысая думала, что может вывести Мону из себя, у нее другое мнение на этот счет. Удивительно, но оскорбление подействовало на нервную систему, как адреналин. Когда Билл Нел попросил почитать для класса, она выпалила монолог Молли Блюм, заставив их онеметь.
– Неподражаемо! – Билл открыл рот от изумления. Она им показала, правильно? Надо было спросить у мисс Облезлой Блондинки, знает ли она, что Леопольд Блюм – еврей, и у него ужасно большой нос?
Она нашла Эми и Джорджину в гостиной, доедающими остатки вчерашнего ужина.
– Присоединяйся! – весело позвала Джорджина, покачивая пустым бокалом. – Ник где-то со своими туристками. Так давайте устроим девичник. Эми, дорогая, будь киской, налей Моне вина.
Розовый румянец на щеках Эми говорил, что она уже выпила. Сосредоточенно стараясь удержать бутылку, Эми наполнила стакан для Моны и добавила в свой. Она подняла руку и предложила тост.
– Один за всех, и все за одного! Джорджина, Мона, Эми – три мушкетера!
Мона чокнулась с подругами.
– Три мушкетера из Челси Мьюз!
– За Челси Мьюз! – хором закричали они.
– Подождите! – Мона вскочила на ноги. – Мы не три мушкетера. Это Челси Мьюз, правильно? Значит, кто мы? Три Мьюзкетера! Один за всех, все за одного, давайте выпьем за трех Мьюзкетеров!
– Три Мьюзкетера!
– Леди! – в дверном проеме стоял Ник Элбет. Он взмахнул невидимой шляпой с перьями и сделал изысканный поклон. – Один за всех, и все за одного! Какая восхитительная идея!
Не надо иметь тонкий аналитический ум мудреца, чтобы предположить, что девичник, задуманный Джорджиной, пришлось отложить. Ее реакция на неожиданное возвращение Ника была столь неприкрыто страстной, сколь и смущающей. Когда Эми и Мона поняли намек и ретировались в свои спальни, она даже из вежливости не попыталась остановить их.
В любом случае, Мона устала. Всплеск энергии закончился, силы покинули ее, она сникла, как проколотый воздушный шарик. Был длинный, изматывающий день. Хотя брать уроки у Билла Нела – не то, чем ей следует заниматься, кажется, это единственное, что она может делать. Нужно пойти на компромисс. Она извлечет пользу из его репетиций и от работы со студентами из Академии. Если шутки по поводу ее еврейского носа – часть вступительного взноса в их клуб, пусть будет так. Существует утешительная теория, что люди, нападающие на вас, не уверены в себе и до смерти завидуют вашему очевидному превосходству. Бедная Минерва. Мона не попадется на удочку. Она будет обращаться с Минервой, как жалостливый человек, с терпением и снисходительностью, явление Святой Моны.
Хотя дверь спальни была открыта, Ник Элбет постучал, возвещая о своем присутствии.
– Сегодня утром ты выглядела особенно очаровательно.
Сработал предостерегающий сигнал.
– Спасибо.
– Как все прошло. Какое ему дело?
– Прекрасно. Действительно прекрасно.
– Итак, ты устроилась на свои курсы и тому подобное?
– Все классно-прекрасно.
– Классно-прекрасно?
– Классно-прекрасно, мистер Приставала! Это означает, все нормально!
– Мне не терпится услышать каждую мелочь. Предостерегающий колокольчик еще громче зазвенел в ее ушах.
– Не сегодня, Ник. Я совершенно вымоталась. Первый день и все такое.
– Конечно. Извини меня.
Она ждала его ухода. Он снова волновал ее. Ник – парень Джорджины, так ведь? Почему же он не перестанет донимать ее и не вернется к Джорджине, своей девушке? То, как он смотрел на Мону, только увеличивало внутренний дискомфорт. Он прислонился к дверному косяку и задумчиво вставил маленькую сигару в черепаховый мундштук. Весьма сексуальное действие, за которым последовало мучительно-медленное движение за зажигалкой. Он закурил, глубоко затянулся и задержал дыхание настолько, что Моне показалось, будто дым растворился в его легких. Но потом облачко дыма окутало голову Ника.
– Дело в том, что я остановился на Говер-стрит думал забрать тебя домой.
– Да?
– Горгона в приемной сказала, что я ошибся. Она заявила, что сейчас нет летних курсов.
ГЛАВА 4
ЭМИ
Ну, разве это не слишком? Именно, когда они начали веселиться, когда Эми, Мона и леди Джорджина стали расслабляться и поближе знакомиться друг с другом, когда маленький дом в Челси Мьюз перестал казаться чужим, именно в этот момент ворвался Ник и все испортил.
Три Мьюзкетера? Это идея Моны, она просто сокровище. Погоди-ка, надо рассказать Лу. Вот посмеется. Мальчишкой, он всегда издевался над ее маскарадным костюмом мыши-мушкетера. Они знают друг друга так давно. Эми спрятала на чердак свои старые мушкетерские уши, и однажды Лу сказал, что хотел бы видеть их на ней в брачную ночь, не ночную рубашку с оборочками, а только уши. Эта мысль так смутила Эми, что она выбросила весь костюм.
В любом случае, забудь Лу. Сегодня утром она в телеграмме сообщила ему адрес и номер телефона, добавив сожаление, что не позвонила раньше. Не то, чтобы она действительно сожалела. Просто хотела дать ему понять, что не сходит по нему с ума после случившегося в их последний уик-энд. Несмотря ни на что.
Хотелось рассказать ему так много о знакомстве с Моной, переезде к Джорджине, о впечатлениях первого дня на архитектурном семинаре. Конечно, все это войдет в дневник. Она пропустила вчерашний вечер, но обязательно сделает запись сегодня и, может быть, напишет письмо Лу, если не слишком устанет.
Она, действительно, была так взволнована, когда, вернувшись домой, Джорджина предложила чай. Потом пришла Мона и вдруг получился девичник. Они обменивались впечатлениями и с удовольствием общались. Но внезапно Ник Элбет все испортил. Очевидно, кодекс девичьих правил в Англии такой же, как и дома. Если появляется мужчина, все девичьи планы отменяются или переносятся. Когда бы это ни происходило, Эми удивлялась резкой перемене в поведении девушек. Телефонный звонок или приход мужчины мгновенно превращал закадычную подружку в яростного расчетливого бойца, готового к драке.
