В отличие от колдовства, черпавшей энергию для заклинаний из земли и растений, сила, которую призвал к себе Агис, не имела к Ахасу никакого отношения. По правде сказать, ни он сам, ни его учителя, вообще никто на всем белом свете не знал, откуда она бралась. Кто-то полагал, что адепты Пути призывают ее из других измерений. Другие утверждали, что все живые существа несут в себе неосязаемую энергию живой материи, и адепты просто черпают ее из своих собственных запасов.
Что касается Агиса, он предпочитал думать, что сам создает эту силу. По самой своей природе Путь был искусством, загадочным и до конца непостижимым. Он опирался не на логику и знания, а на веру. Колдовство, о котором Агис (да и не только он) думал как о своего рода науке основывалось на наборе заученных заклинаний и строгих законах баланса энергии. Путь же являл собой нечто непрерывно меняющееся, не имеющее ни четко очерченных границ, ни пределов. С его помощью можно было достичь чего угодно, если, конечно, адепт, избравший Незримый Путь, мог призвать и передать необходимую энергию. Передать и при этом не погибнуть. И сколько бы такой адепт ни пользовался Путем, ни земля, ни растения, ни животные от этого не страдали.
Почувствовав собравшуюся в ладони силу, Агис сконцентрировался на своем мече. Величественное оружие, древнее, как сам Тир, с гардой из резной меди и длинной историей великолепного клинка, выгравированной на стальном лезвии. Агис протянул руку к мечу и почувствовал, как его ладонь коснулась отполированной рукоятки. Он помнил ее на ощупь. Одним движением Агис выхватил меч из ножен.
– Весьма внушительно, – сказал у него над ухом Тихиан.
Агис открыл глаза. В его руке, как он того и ожидал, сверкал на солнце старинный фамильный меч. С помощью Пути сенатор просто взял его из оружейной комнаты усадьбы.
– Ты пришел ко мне не как друг, – сказал Агис, в упор глядя на темплара.
– Ты не прав, – покачал головой Тихиан. – Я уверен, ты поймешь меня… если подойдешь к главному входу в дом.
Они прошли вдоль дома, мимо мраморной колоннады, где Агис обычно принимал особо почетных гостей. Потом поднялся по ступенькам на открытую веранду, опоясывающую усадьбу. Они вышли из-за угла, и у Агиса похолодело в груди.
Во дворе, перед домом, собралось более пятисот рабов – почти все, кто работал в поместье Мерикл. Их окружали стражники из той, не без помощи колдовства выведенной расы гибридов людей великанов, которых в народе называли «великанышами». Они были ростом около двенадцати футов, с низкими покатыми лбами и большими выступающими челюстями. Все как один с понуро опушенными плечами, огромными вислыми животами и кривыми ногами. Одеты они были в пурпурные туники королевских легионеров.
Личная стража Агиса, сотня людей и гномов в кожаных доспехах, сидела чуть в стороне, держа руки за головами. Их охраняла добрая дюжина темпларов. Жрецы-воины стояли неподвижно, подняв руки – не оставалось сомнений в том, что они готовы расправиться с любым проявлением непокорности, применив заклинания, дарованные им королем.
Перед рабами стоял Каро, старший слуга Агиса. Опустив голову на грудь, он угрюмо глядел в землю. Лысую голову престарелого гнома, как и его лицо, покрывали бесчисленные морщины, черные глаза узкими щелочками выглядывали из-под обвислых век.
– Простите меня, хозяин, – начал оправдываться гном, когда Агис появился на веранде. – Я должен был вас предупредить, но задремал.
– Ты не виноват, Каро, – сказал Агис.
– Нет, виноват, – возразил гном. – Если бы я не спал, не произошло бы этого.
– Будь ты проклят, Каро! – потеряв терпение рявкнул сенатор. – Если я говорю, что ты не виноват, значит так оно и есть! Ясно?
Гном неохотно кивнул.
– Ну, и что здесь произошло? – Агис адресовал этот вопрос Тихиану.
– Королю не хватает рабов для строительства пирамиды, – холодно ответил темплар. – Тех, кто останется в живых, тебе вернут, когда стройка завершится.
– Почему бы мне не убить тебя прямо сейчас? – задумчиво поинтересовался Агис и поднял меч. – Все-таки хлопот станет поменьше…
– Я правильно понимаю, – не отступая ни на шаг, сказал Тихиан, – что ты угрожаешь законному представителю Золотой Башни? Это открытое неповиновение, сенатор. Это бунт.
– Ты не имеешь права конфисковать моих рабов, – возразил Агис, неохотно опуская клинок.
– Король издал соответствующий приказ только сегодня утром, – ответил Тихиан.
– Сенат наложит на него вето!
– Не наложит, – ухмыльнулся темплар, – если, конечно, вы еще не совсем рехнулись. Только попробуйте, и Калак позаботится, чтобы оставшихся в живых сенаторов не хватило для кворума. – Верховный Темплар двинулся к выходу из имения, но через несколько шагов остановился. – Знаешь, – бросил он через плечо, – для работы на полях я тебе оставил женщин и детей. Другим и этого не дано.
4. Город Тир
Подходя к ржавым, обитым драгоценным железом воротам Тира, Садира настороженно посмотрела на темплара за спиной стражи, состоявшей из великанышей. Обычная черная ряса, как и у всех королевских слуг, но под ней, у самого горла, девушка заметила блеск висевшего на шее железного медальона. Это украшение выдавало в неприметном на первый взгляд темпларе важную птицу – рядовые жрецы не могли себе позволить столь дорогую вещь.
Не замедляя шага, колдунья пристально рассматривала ворота и то, что лежало за ними. Она пыталась понять, почему тут стоит этот проклятый темплар. Насколько она знала, дежурство у городских ворот не входило в обязанности одетых в черные рясы королевских слуг. Тем более высокого ранга.
На обочине дороги тридцать носильщиков разгружали аргос – один из мощных, похожих на крепость фургонов, в которых торговцы перевозили грузы по бесконечным пустыням Ахаса. Такой фургон не смог бы развернуться на улицах Тира, и потому его разгружали у городских ворот. Пара мекилотов, тащивших тяжелый аргос, все еще стояла в своей упряжи. Огромные, как холмы, тела ящеров, не менее длинные, чем сам фургон-крепость, покрывал панцирь – одновременно и защита от врагов, и источник блаженной тени. Садира обошла чудищ подальше – мекилоты славились умением разнообразить свою диету за счет неосторожных прохожих.
Другая обочина пустовала. А за ней десятки изможденных рабов разбрасывали экскременты их городской канализации по одному из королевских полей. Они голыми руками набирали отвратительно пахнувшую жижу, раскладывая ее вокруг голубых бурграсов или золотистых смокбрушей, а одетые в черные рясы надсмотрщики немилосердно лупили многохвостыми плетками по их обнаженным спинам.
Не обнаружив возле ворот ничего, что могло бы объяснить появление высокопоставленного темплара, Садира поправила на спине тюк с толстыми сучьями пониже опустила голову и пошла дальше. Другого выхода у нее не оставалось. Поверни она назад – это привлечет внимание. Кроме того, девушка слишком устала, чтобы провести ночь в пустыне, да еще без воды. В общем, делать нечего – оставалось надеяться, что темплар здесь не для ее розысков.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
