– Извините, чтуо такуое «юбка»?
– Предмет женского облачения, надеваемый на бедра и закрывающий верхнюю часть ног.
– 32-индиго, у вас замечательная точность формулировок. Поздравляю вас!
– Э-э… Гм… Извините, у меня вуоуображения не хватает… Вы не муогли бы нарисуовать у меня в куонспекте?… Благуодарю вас…
– Слушай, 926-белая ночь, если все так неприятно, зачем тогда вообще… ну… сближаться?
– Почему неприятно? Как раз когда трогают, мне нравилось. Но некоторые вещи… Может, я не такое умное… Некоторые вещи я так и не поняло…
– Какие вещи, будьте любезны?
– Ну, эти мальчики на танцах стали почему-то прижиматься… но не тут… А вот так, так вот…
– Вы хуотите сказать, нижней пуолуовинуой уорганизма?
– Да… И эта часть у них… какая-то… очень твердая и бугристая.
– Уо!… Загадуочнуо!
– Да, а еще мальчики иногда начинают непонятно так уговаривать…
– Угуоваривать – чтуо?
– Не знаю, что!!… Что-то хотят, и при этом обещают что-то «не порвать»!!!
– Может, юбку?
– Нет, 26-поросячье-розовое, тут все интереснее…
XV
Когда очередной мальчик, с той же присказкой: «не бойся, я могу и не порвать», добрался до горизонтального положения и снял с Ритки лифчик (тут же одичал, раскраснелся, упал лицом в содержимое, и через двадцать секунд утратил временно к нему интерес), она все-таки занялась самообразованием и нашла в энциклопедии «девственную плеву», «право первой ночи», и дикое словосочетание «половой акт», после прочтения статьи о котором испытала облегчение: к приемо-сдаточному акту на стройке это все-таки отношения не имело.
Но вопросов оставалось море, главным образом технических. Каким образом этой личинкой шелкопряда можно прорвать слой кожи (так Ритка представляла себе плеву)? Зачем вообще это делать, если, судя по ощущениям, все самое интересное на потрог находится снаружи? И, наконец: что это такое, твердое и бугристое, которое они все – поголовно! – таскают в карманах на танцы?????
Когда Ритка училась в десятом, ее старшая соседка Анька уже была на третьем курсе Серовского худучилища. Лишилась девственности и пришла поделиться впечатлениями. Ритку интересовало, больно ли.
– Да, – говорит, – сначала резкая боль, ну, как кожа рвется. Потом … уже другое… Так ноет… Пока… Ну… Это… Принимает форму… Мужского этого самого, понимаешь?
Ни фига Ритка не понимала. Какая там может быть форма? У личинки шелкопряда?
– Так оно увеличивается, ты что, не знаешь? Это называется «встает».
Вот, блин, какое слово идиотское придумали… «Встает», это ж надо! Куда оно там встает, бледная спирохета?!… Ритка представила себе среднего размера висячую сигару телесного цвета. Ага, наверное, вставить куда-нибудь внутрь такую штуку легче, чем обычного шелкопряда. Если она типа надувается изнутри, как маленький воздушный шарик-колбаса. Понятно, понятно…
XVI
– Воинство, хотите верьте – хотите нет, но вот примерно с такими познаниями в этой области наша героиня и поступила в институт… Неужели что-то неясно? Воспарите.
– Извините, вашблистательство. А что, в этих представлениях есть что-то… ну… неправильное?…
– О-о-о… Та-ак… 26-поросячье-розовое, вы когда-нибудь воплощались материально?
– Я, вашблистательство… не так давно на практикуме было карасем, шесть раз подряд. Идея была в том, чтобы…
– Ой, избавьте. Я уже поняло, что вы сдали зачет только с шестого раза. Это все?
– И еще один раз, очень давно, я рождалось наследником какого-то престола, но умерло во младенчестве…
– Все ясно с вами, снижайтесь с глаз моих и внимайте чрезвычайно внимательно. Кто знает, может, вам это тоже еще пригодится… гм… когда-нибудь в бескрайней вечности…
XVII
В первом семестре средний возраст молодых людей, допускаемых к фрагментам организма, резко вырос. Тогда Ритка впервые столкнулась со странным явлением: проведя в тесном контакте с ней достаточно долгое время, молодые люди, явно или тайно, переживали резкий дискомфорт, часто сопровождающийся болями в паху. Некоторые сгибались и жалобно стонали, некоторые начинали подпрыгивать. Димка Смирновский, стесняясь, объяснил, что это есть следствие нереализованного возбуждения. Ритка его понимала: ей самой было холодно и плохо, и сильно хотелось чего-то неясного. Но чтобы так страдать?! Смирновский был слишком скромен, чтобы вдаваться в детали, но когда появился Лакомкин, все изменилось: пусть к полной ясности был открыт.
Леха рассказал, что эрекция – это и есть, когда «встает».
– Хорошо, но это можно как-то увидеть? – спросила Ритка. Дело было в курилке. Леха, державший ее в очень нескромных объятиях последние полчаса, покраснел и сказал:
– Можно.
– Как?
– Ну… Например… Если джинсы узкие… Это выглядит так, как будто что-то длинное и толстое положили в карман…
– Ага, – сказала Ритка и отстранила его на полметра. Оба посмотрели вниз. Леха стал цвета свеклы, а Ритка просто потеряла дар речи. Длинное… Толстое… Но не настолько же!!!
– Леха, – пролепетала Ритка, – Леха… Но ведь это невозможно!!! Ты меня разыгрываешь. Дай я потрогаю, ты туда просто что-то сунул, – она резко схватила Леху за карман, он охнул и стукнул ее по руке:
– Осторожно! Больно!
– Из человека не может расти такая штука! – закричала Ритка.
В этот момент кончилась пара, и в курилке появились ребята. Ритка с Лехой были столь живописно раскрашены, что многие поняли: есть нужда проявить такт и сгладить ситуацию. С парочкой заговорили, Леха отвечал… Но Ритка смотрела только вниз. Зачарованная зрелищем, показала пальцем на лехин карман:
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Цитата из стихотворения С. Маршака «Рассказ о неизвестном герое»
2
Игорь Старыгин сыграл Арамиса в фильме Г. Юнгвальда-Хилькевича «Д'Артаньян и три мушкетера», 1979 г.
3
Термин Боконизма – религии, придуманной Куртом Воннегутом в книге «Колыбель для кошки». Означает группу людей, собранную вместе для выполнения божьей воли, без своей на то воли и ведома.
4
Аллюзия на рассказ О'Генри «Персики».
5
Или «Kinder, Küche, Kirche» – немецкое устойчивое выражение, описывающее основные представления о социальной роли женщины в германской консервативной системе ценностей.
6
Тут и ниже неоднократно, скрыто и явно, цитируется повесть братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Далее в примечаниях: «Стругацкие, ПНвС».
7
Сладкое блюдо еврейской кухни; считается большим деликатесом и лакомством, именно поэтому в переносном значении это слово употребляется в значении «то, что надо», «самое лучшее».
