Абсурдность ничтойности
Чжу Даоцянь (называемый Фашэнем, 286–374), один из группы монахов, изучавших и проповедовавших «Изначальное Небытие», говорил: «Что есть небытие? Пустота без формы, из которой, однако, порождаются мириады вещей. Хотя существующее плодовито, сила порождать все вещи — у несуществующего».
При ближайшем рассмотрении обнаружится, что «несуществующее», «пустота», «небытие» и т. д., о которых столько писалось и втолковывалось до и после Фашэня, фактически представляет собой не что иное, как философскую попытку объективировать субъективность.
Пока это не будет понятно, останется соблазн пытаться помыслить их объективно либо как «немыслимое» аннулирование и ничто, либо как равно «немыслимый» мистический источник и ключ всех вещей — альтернатива, которая кажется противоречащей, но на самом деле таковой не является.
Однако пытаться помыслить их как объекты — значит просто смотреть в неверном направлении, так как пока привычный механизм попыток объективировать каждое восприятие, превращать все воспринимаемое в объективную концепцию, не отброшен или не отложен в том смысле, который имеется в виду здесь, сущностное понимание не сможет развиться.
Мы можем непосредственно видеть, что эти такие привычные «пустоты», описываемые как «несуществование, вакуум, небытие и т. п.», — вовсе не объекты и не могут быть чем–то как объекты, поскольку они есть то, что есть их воспринимающий, и нельзя увидеть, что они существуют, есть, не существуют, или не есть, поскольку их вообще невозможно увидеть.
На самом деле тут воспринимающий подошел к той точке в своем исследовании, когда он смотрит на то, что есть он сам. Он зашел в тупик в своем анализе и оказался лицом к лицу со своей собственной природой. Но вместо того чтобы признать ее как таковую и осознать, что его пустота — это то, что видит глаз, когда смотрит сам на себя, он продолжает пытаться объективировать то, что не видит и никогда не сможет увидеть, превращая это в объективную концепцию, подобно благовоспитанному и хорошо обученному философу, каковым он обычно и является.
Кажется вероятным, что некоторым это хорошо известно, но, если и так, они по–прежнему упорствуют в убеждении, что нет никакой альтернативы процессу объективизации, которым они и их читатели были обусловлены с младенчества.
Но есть, и всегда была, альтернатива, когда достигнут тупик, Абсолютный Предел концептуализации: просто обернуться назад и пробудиться к истине. Добравшись до врат, они пытаются взломать их, не осознавая, что они уже находятся с правильной стороны.
Как концепции, эти понятия «небытия», «пустоты», «несуществования» и т. д. тщетны, бесполезны и воистину «пусты»: они лишь указывают на то, что конец пути достигнут и что путешественнику остается лишь обернуться назад, чтобы обнаружить, что он уже прибыл в место назначения — домой.
Тогда видно, что искомое есть искатель.
VIII. Видение бодхисаттвы
Тревожащее различие между Ничтойностью и Абсолютом, между «пустотой аннулирования» и «Пустотой Праджни» имеет силу лишь в концептуальной (двойственной) мысли субъект–объект. Они — пара противоположностей, взаимозависимых взаимодополняющих частей, подобно любой такой паре, как, например, вакуум и наполненность, пустота и полнота, небытие и бытие, непроявленное и проявленное. Игра такими понятиями на сансарном уровне разделенного ума создает прискорбную путаницу, затуманивающую осмысление видения бодхисаттвы, то есть истинное видение.
Они представляют собой извилистую тропу устранения объектов одного за другим, чтобы удалить субъект каждого из них, вместо прямого пути Высшей Колесницы (щрестха–яна), Колесницы Единого (эка–яна), Колесницы Будды (будда–яна), которая произрастает из самого источника и уничтожает объекты через неопосредованное уничтожение их субъекта.
Рассматриваемые феноменально, эти противоположности всегда должны быть отдельными и растянутыми во времени, поскольку никакие две концепции не могут быть помыслены одновременно, и психологические попытки достичь этого мистического единения — всего лишь бред воображения.
Но в прямом видении бодхисаттвы, доступном каждому чувствующему существу, между ними не может быть различия. Несуществование объектов, объективная ничтойность, абсолютное отсутствие формы, какой бы то ни было «вещи», воспринимаемой чувственно или интеллектуально, тотальная пустотность и объектное аннулирование — тождественны Абсолюту, Ноумену, источнику и началу всего проявления, поскольку в чистом Воспринимании не может быть никакой видимой «вещи», раз нет и никакой «вещи» (объекта), которая видит.
Видение, будучи абсолютной таковостью, это–стью, есть–ностью, здесь–ностью, теперь–ностью, нерастянутое в пространстве и длительности, не может знать разницу между двумя концепциями разделенного ума, различающего два противоречащих друг другу умозаключения, таких как проявленное и его источник (называемый непроявленным), бытие и небытие, форма и бесформенность, полнота и пустота.
Такие концепции — просто игра словами, вербальные фокусы, терминологические мистификации, и в действительности, как вы можете наблюдать, в большинстве примеров любой из этих терминов можно употребить в любой из этих концепций, согласно любому понятию, к которому вам захочется приложить концепции «реального» и «нереального». Например, «бытие» феноменально, а «небытие» ноуменально, или наоборот? Что вы называете «пустотой», а что «полнотой»? Объекты «пустотны» или «пустотность» — это субъект? Или каждый является обоими?
Нет никакой разницы, потому что каждый может быть обоими, можно видеть каждый из них и одним и другим, и оба они — концепции, и ни того ни другого нет в видении бодхисаттвы, поскольку разница между ними — это лишь концептуальное заключение разделенного ума, функционирующего как субъект и объект.
Пустота, подразумевающая ничтойность, и пустота, подразумевающая источник всех феноменов, не различны, потому что каждая суть видение тотального концептуального отсутствия, которое есть единственное присутствие.
IX. Вездесущность
Все, чем мы являемся ноуменально, есть божественный ноумен.
Все, чем мы можем быть феноменально, также есть божественный ноумен.
Чем бы ни был божественный ноумен (или ноуменальная божественность), ноуменально мы есть это.
Чем бы ни был божественный ноумен (или ноуменальная божественность), феноменально мы есть это.
Это так, потому что не существует никакой «вещи», отличной от объективного феномена, который всегда есть просто видимость, или проявление, ноуменальной божественности.
Ноуменальная божественность — это всякая объективная видимость, и все, что не является объективной видимостью, есть не что иное, как ноуменальная божественность.
Не существует отдельных частей ноуменальной божественности, поскольку ноуменальная божественность — это необъективность, которая, будучи субъективным источником концептуализации, не может быть ее объектом.
Поэтому ноуменальная божественность не ограничена концептуальными рамками, такими как пространство–время.
Без пространства и времени не может быть ни одного (целого), ни частей.
Может быть лишь вездесущность.
Замечание: Разве это не объясняет «Сутру Сердца», поведанную бодхисаттвой и рассказывающую о видении бодхисаттвы? И разве «Сутра Сердца» не содержит в себе объяснение всего, что должно быть понято
Часть четвёртая
Нет ни творения, ни разрушения,
Ни судьбы, ни свободы воли,
Ни пути, ни достижения.
Это окончательная истина
Шри Рамана Махарши.
Так было до того, как он это сказал, так есть сейчас, и так будет всегда, потому что времени нет.
43. Разоблачение двойственности
Концепция противоположностей — следствие концепции времени: это результат феноменального расширения событий в контексте длительности, как, например, до и после, быстро и медленно, рано и поздно.
Это также следствие концепции пространства: результат феноменального расширения в нем, как, например, лево и право, верх и низ, длинное и короткое.
Из концепции пространства–времени возникают взаимозависимые противоположности, такие как субъект и объект, утверждение и отрицание, инь и ян, меняющиеся во времени и разделенные в пространстве.
