— Алина?
— Да, это вторая. Вот Алинка, была полной противоположностью Инны. Я даже понять не мог, как они могут дружить много лет и ни разу не поссорится? Но так и было. Алинка была сильной. Даже мальчишки из старших классов её побаивались. Помню однажды, мальчишки целой гурьбой попытались искупать её в снегу. — Михаил улыбнулся, вспомнив как сам в детстве проделывал, тоже самое.
— И как, искупали? — лицо мальчишки на мгновение озарила улыбка.
— О да. Вот только за все это время, она успела окунуть каждого в снег не по одному разу. С тех пор, мы больше не решались повторить тот подвиг. К тому же она была очень умной. Во время контрольных, решала задачки почти за весь класс. Но в своей работе, почему-то всегда допускала ошибку. Всего одну, и как мне сейчас кажется нарочно.
— Не знаешь, зачем?
— Она, по-моему, не хотела выделяться. Правда, все-же не обратить на неё внимание было сложно. И знаете, половина мальчишек были в неё влюблены. Хотя никто так и не осмелился к ней подойти.
— Я понял, что обе девочки были замечательные. И что же произошло?
— Несколько месяцев назад, здесь появились какие то врачи. Они обследовали всех учеников пятых, шестых и седьмых классов. В тот же день, забрали двух мальчишек, сказав, что они заражены какой-то странной болезнью. Потом стали заболевать и остальные, среди которых был и я. Нас привезли в какую-то странную больницу. И поместили в двух палатах, разделенных стеклянной стеной.
— Постой, а сколько вас было?
— С нашей школы десять. Алинка была последней, кого привезли.
— Так кроме Инны и Алины, все остальные были мальчиками? Поэтому вас разместили в две палаты?
— Да. Но на счет размещения я не уверен. Все наши, кроме сначала Инны, Алинку тогда еще не привели, поместили в одну палату. Всех восьмерых. В другой палате, лежали три мальчика. Они потом куда-то исчезли. Именно к ним в палату отправили Инну, а потом туда попала и Алинка.
— Интересно.
— Когда я увидел там Алину, сквозь стену, я подумал что кто-кто, а она обязательно выживет. Она была из тех, кто никогда не сдается. А потом, мы стали выздоравливать, и нас постепенно отправили обратно домой. Я был последним, кто там оставался. И знаете, потом я узнал, что все кто был в той палате, умерли, а все кто находился в нашей, вернулись домой.
— Ты помнишь, как выглядели девочки, когда ты видел их в последний раз?
— Да. Они были без сознания. Укрытые одеялом, почти полностью, и подключены к каким-то аппаратам. И знаете, я тогда так и не понял, кто из них где лежит.
— Как это?
- Инна всегда была маленькая и хрупкая, а Алинка наоборот, жилистая и крупная. А тогда, они казались очень похожими. Я не знаю как объяснить.
— Хорошо, с этим все в порядке, но почему ты здесь сидишь? Почему не со всеми?
— Вы не понимаете! Как я посмотрю в глаза матери Алинки, или её братикам? Я выжил, а она нет! Алина там, в больнице утешала и успокаивала меня, зная, что я беспокоюсь об отце. Я мог только ныть от боли, и страха. А она сама переживала намного больше без единой жалобы. — слезы опять полились безудержно, а сам мальчик сжался.
— Тихо, тихо. Тебя никто ни в чем не обвинит. Можешь мне поверить. Ты-то ни в чем не виноват, ни перед девочками, ни перед их родными.
— Но…
— Послушай Самир. Ты выжил! Значит, так должно было случиться. Ты отвечаешь только за свою жизнь. Не за чужую. Иди, попрощайся с подругами. Попроси прощения, если считаешь себя в чем-то виноватым. Опекай их близких, если хочешь, но помни что в смерти девочек, ты не виноват.
— Знаете, когда в нашей палате нас осталось двое, я почти сломался. А Алина сказала, чтобы я не беспокоился. Я выживу и вернусь домой к отцу. Она тогда так на меня смотрела. Будто знала, что сама уже не сможет вернутся. — мальчик поднялся, и попрощавшись на неверных ногах направился в сторону дома погибшей одноклассницы. А Михаил, взяв в руки телефон, произнес всего два слова:
— Я нашел.
Спустя сутки, в поселке появились люди в штатском, которые начали осторожный опрос населения. А три дня спустя, вооруженные люди ворвались в небольшое двухэтажное здание, спрятанное в лесу. Вот только к их приходу, дом был пуст. Перерыв все, они не обнаружили никаких улик, или вещественных доказательств, происходивших здесь событий. Только в одной из комнат, они нашли небольшой клочок бумаги, который и передали начальству. Записка была зашифрована. А в шифрах, довольно хорошо разбирался его брат.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Звонок раздался, когда Михаил загружал вещи в автомобиль.
— Что Тим?
— У меня просьба.
— Вы нашли их?
— Нет, они успели скрыться.
— Утечка?
— Нет, скорее всего, уходили, закончив работу. Сбегали не в спешке. А тщательно уничтожив следы.
— Тогда что?
— Мы нашли послание. Расшифруй, у тебя быстрее получиться, чем у моих подчиненных. А подключать специалистов со стороны я не хочу. Своим мальчика я доверяю, а вот остальным не очень. Сам знаешь, что делают деньги.
— Ты сейчас где?
- На пути домой. Буду через четверть часа.
Спустя около двадцати минут, Михаил держал в руках, записку, состоящую всего из нескольких слов.
— Ты понял, что здесь?
— Да, шифр простейший, хотя и с подвохом.
— Миша…
— Здесь всего несколько слов: «Одна из объектов выжила»
— Одна? Значит девочка. Но их было всего двое. И обеих похоронили!
— А вот здесь я не уверен. Родным вернули только прах. Не тело.
— Думаешь, в одном случае это…
— Да.
— Но выжить после такого?
— Да что ты такого увидел в тех записях, что тебя так пробрало?
— Поверь, то что я видел, надеюсь больше никогда не повториться. Но выжить после этого и остаться в своем уме? Вряд ли. Боюсь, что если девочка и выжила. В руках этих извергов находиться обезумевший, искалеченный ребенок.
— Но есть и хорошая новость. Видно в стане твоего врага, затесался несогласный с их методами работы. Кто знает, может он поможет, наконец, поймать их?
— Если бы. Ты куда-то собрался?
— Ну раз меня отправляют в ссылку, решил напоследок полюбоваться родными горами. Я в наш домик. На пару недель перед отъездом.
— Хорошо. Спасибо, что помог. И будь осторожен в дороге. Сам знаешь, как коварны иногда горы.
— Знаю. Но по моему люди опаснее. А горы я люблю.
Тимур, смотрел вслед объезжающей машине и хмурился. Очередной след был потерян. Эх, узнать бы все хоть на пару недель раньше. А теперь снова ищи иголку в стоге сена.
Михаил, неспешно выехав из города, увеличил скорость, выехав на трассу. Дорога была долгой и довольно трудной, но за долгие годы вполне привычной. В этом домике, запрятанном в одном из ущелий, он отдыхал душой, и от людей и от обязанностей. Кто знает, когда еще ему удастся приехать сюда? Асфальтированная дорога, закончилась спустя пару часов поездки. Дальше ему пришлось взбираться по склону, по старой местами заросшей дороге. Мелкий моросящий дождь, да и налетевший туман затрудняли видимость, и если бы не опыт водителя могла произойти большая неприятность. Мужчина, привыкший к вывертам погоды в горах, поехал медленнее, то поднимаясь по склону, то оказываясь у подножья очередной возвышенности. По обеим сторонам дороги, на склонах разросся лес, и небольшая дорога практически терялась среди листвы. И именно в тот момент, когда туман сгустился настолько, что видимость стала практически нулевая, раздался звук удара, который не смотря на невысокую скорость была сильной. Машину встряхнуло. Резко нажав на тормоз, Михаил выскочил из машины и бросился вперед. Увиденное заставило его застыть на мгновение, не в силах пошевелиться. Перед машиной, лежал ребенок. По другому и быть не могло. Несмотря на туман, и скрывающий тело балахон. Очертание фигурки, лежащей на земле принадлежали ребенку. Вот только откуда в местности, где за несколько часов нет ни одного жилья, оказался ребенок? Впрочем разбираться времени не было. Сбросив с себя оцепенение, он склонился, решив удостовериться, что ребенок жив. И уже протянул руку, чтобы отбросить капюшон странного балахона, как раздавшийся голос его остановил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
