преуменьшением.
Праздновать на Кьясне умели с размахом. Уже на подлёте, даже при ярком дневном свете видно было, что вилла сияет. Иллюминировало так, что мои испорченные войной нервы требовали занять оборону уже в пределах видимости всей этой световой какофонии. Если бы я не знал, что там творится, предположил бы теракт с применением полиспектральных лазеров.
Жаль, что это был не теракт, и действовать придётся не по привычным схемам.
Но как мне действовать? Это над полисами я мог развлечься, продемонстрировав, в общем-то, несложную технику эмоционального «наката». Но я не эрцог, и мне не подмять под себя развесёлую толпу, орущую в сотни глоток.
Оставалось поговорить, как сумею, с губернатором. Благо он навеселе. А с психикой одного пьяного я, возможно, сумею что-то сотворить… Или не сумею?
Нет, всё это было слабо, очень слабо даже для примерного плана действий. Но я уже проталкивался сквозь толпу, а трое полисов расчищали мне дорогу.
Вот так стронешь камушек, и ты уже во главе лавины. И не важно, что ты делаешь и как — тебя просто несёт.
Я вспрыгнул на импровизированную сцену, где расселось губернаторское семейство, выдернул у конферансье булавку микрофона, а на пульт управления механическим оркестром, который тот выронил, наступил ногой. И ещё секунд пять похрустывал пультом в разбегающейся тишине, созерцая не худое лицо губернатора, наливающееся кровью.
— Ну-ну, — сказал я, убедившись, что с волей этой пьяной туши ничего сделать не смогу. И повернулся к губернатору спиной, обращаясь к толпе. — На планете эпидемия! Выезд из города временно закрыт. Я лично видел тело женщины, поражённой…(тут я соврал)… вирусом «синей болезни»!
Толпа выдохнула.
Скажи я правду — меня бы не поняли, но синяя болезнь не требовала особого представления. А информация о борусах — военная тайна и у них, и у нас. И это тайна не уровня губернатора.
— Кто… ты такой! — взревел губернатор в полной тишине. На нём тоже был закреплён микрофон.
Нашёл, что спрашивать. Ну скажу я, что имперский капитан, и что будет? Военный скандал, конец перемирию и конец планете? Борусы работают с завидной скоростью.
— Если потребуется, мои полномочия подтвердит командующий эскадрой, эрцог Локьё! — слегка соврал я.
Кровь на физиономии губернатора пошла в отступление, сдавая уже захваченные территории.
Испугался, надо же. А ведь не было у меня никаких полномочий. Но командующий при необходимости подтвердит даже то, что я эрихеонус невинномыслящий богомолообразный с Квали-сити. Нам слишком много досталось в этой истории с борусами на двоих. Так вышло.
И я продолжил:
— Оставьте эмоции, господин губернатор. Вакцина есть в эйнитской общине. Думаю, вы как раз тот человек, чтобы незамедлительно обратиться к Проводящим эйи….
Вот я сказанул. Станут эйниты с ним разговаривать, как же.
Да и властьимущие боятся эйнитов почище огня. Грата. Чаша личной ответственности губернатора давно переполнена на весах причинности. Даже простой контакт с Проводящим эйи может оборвать паутину его жизни, чего он, наверное, и заслуживает.
Общение с эйнитами негласное табу и у нас, и в Содружестве. И я лично видел, что может натворить одна маленькая эйнитская женщина с тремя линкорами резерва.
Но с эйнитами я договорюсь. Только, ради Беспамятных, не по спецсвязи.
Я коснулся прикрытого рукавом именного браслета. Больше всего мне хотелось сохранить в этой истории инкогнито. К скандалам мне не привыкать, но…
А что у вас, господин губернатор, за экранчики на сцене? За госсчёт поздравляли дочку по межсистемному тарифу?
— Эйниты — закрытая ортодоксальная секта, — проблеял седенький советник или дэпмейкер, прятавшийся за спиной губернатора. — Они не станут снисходить до просьб, даже если речь идёт о выживании всей планеты.
Угадал старичок, именно о выживании речь и идёт, потому что Кьясна сейчас медленно накрывается медным тазом, как до этого — Плайта, которую мы выжгли до тла. Но теперь у нас хотя бы есть привитые от борусов люди и вакцина.
Губернатор бледнел, бледнел, и снова начал расцветать багровыми пятнами. Скоро он за меня возьмётся. Этого следовало ожидать, иначе он не был бы губернатором.
Пора было апеллировать к сильным.
Кьясна крутится вокруг Ареды, спектральный класс G4, восьмой сектор, Пояс Дождей. Это территория, подчинённая генералу экзотианского резерва Дегиру. После того, как Локьё обругал его в моём присутствии, трудно будет найти в Содружестве менее лояльного к моей персоне человека.
Оставалось связаться через его голову с самим эрцогом.
Командующий, пожалуй, единственный на их стороне человек, способный оценить всё происходящее в полном объёме. С ним мы уничтожали Плайту. И проблема войны и непонимания между нашими народами и нами в процессе этой операции как-то отступила на второй план. Да Локьё и знает, что я на Кьясне. Вряд ли мне пока по силам его обыграть.
Слава Беспамятным, память на коды у меня хорошая.
Я шагнул к одному из гигантских экранов, ослепших, после моей шутки с оркестром, и переключил его в коммуникативный режим. И набрал личный код Локьё.
Губернатор тем временем окончательно пришёл в себя, а вокруг паслось достаточно охранников. Я помассировал больное плечо. Стрелять они побоятся, слишком много вокруг высокопоставленных тушек, но рука, изнасилованная туристкой, болела всё сильнее.
Сколько же мне потребуется ждать, пока эрцог отзовётся? По универсальному корабельному времени сейчас полдень, однако командующий — не будуарная девица, у него и без меня полно занятий.
Я повернулся к охране лицом, размышляя, кого первым скинуть со сцены. Ребята на вид были вполне крепкие и без лишних эмоций на лицах. А начальник охраны ещё и ощущался как солидный комок психической силы. Скверно.
Локьё спас меня. Вернее, спасло меня то, что по жизни эрцог был приличным занудой и всегда тянул одеяло на себя. У нашего командующего крылом, генерала Абэлиса, даже личные вызовы первым принимает дежурный. Но эрцог дома Сиби не доверял никому. И меня изучил, как облупленного. Прошлый свой визит я начал с того, что взломал оборону столичной Тэрры и загадил планету живыми кристаллами.
Голограмма Локьё появилась перед экраном, и губернатор, которому уже сунули сосуд с водой, икнул неожиданно громко и протяжно.
— Повернись! — сказал я начальнику охраны.
Тот мельком глянул через плечо и копыта его вросли в полимерное покрытие сцены.
Раздражение оторванного от своих дел командующего эскадрой юга отлично передавалось и через голоизображение.
— И что тут? — взревел он с места в карьер, уставившись на толпу возле сцены. — Бунт? Революция?
Лысая голова Локьё завертелась на жилистой шее, он увидел меня и коротко кивнул.
Я вернул кивок без расшаркиваний. Он сам приучил меня говорить с ним, как с равным.
Губернатор подавился воздухом и перестал
