Капрал усердно заработал веслами, борясь с веселым течением широкой Тиарин. От сердца немного отлегло: вроде бы главная опасность позади. Он еще успеет повоевать и, дай Луг, убьет хоть одного некроманта…
Когда лодка уже достигла середины реки, на восточном берегу появились не-мертвые солдаты андастанского войска. Слегка оклемавшийся Сид, обернувшись, внимательно рассматривал замерших в ожидании приказа зомби.
— Как же они перебираться будут, а, дяденька? Вон их как много, на всех плоты не построишь…
Словно в ответ на его слова, первые ряды нежити сдвинулись вперед. Повинуясь чьему-то приказу, твари шагали с обрывистого берега, четко, уверенно, будто ожидая ощутить под ногами не воздух, а твердую землю. Падали, скатывались по склону, поднимались и заходили в реку. Следом за первым рядом отправился второй, за ним — третий… Вскоре воды Тиарин вскипели от сотен… тысяч не-мертвых воинов, плывущих на западный берег.
Капрал с удвоенной силой налег на весла, хоть лодка и находилась на безопасном расстоянии от зомби. Сид застыл на корме, не отводя глаз от происходящего.
— Не догонят, не бойся, — сказал ему Вартон, решив, что парень напуган.
— Лозинку… опоганили… — с трудом выдохнул новобранец и разразился длинным грязным ругательством.
В голосе Сида звучала такая злоба, такая безумная ненависть, что капрал только молча кивнул. Он хорошо понимал, что сейчас чувствует мальчишка.
Твари вошли в реку. В его реку. В добрую, волшебную Лозинку, рожденную от святых слез матери богов. В Лозинку, питающую своими водами виноградники, дорогие сердцу каждого крестьянина Солнечного края. Скоро они выйдут на берег и начнут убивать людей. А следом за ними явятся некроманты. И если не остановить эту мразь, не уничтожить ее, она двинется дальше, прошагает по деревням и селам, сея смерть и разрушение. Превращая всех обитателей провинции в зомби — тупую, не имеющую души дохлятину.
Защищать империю… впервые Сид осознал, что стоит за этими красивыми словами, которые с таким пафосом произносил приезжий вербовщик. Защищать империю… Империя — это не общее понятие. Не просто страна. Не далекая столица и даже не монархиня, воплощающая собою власть и справедливость. Это земля. Его провинция. Это множество простых и понятных, таких родных вещей: виноградники и Лозинка, зеленые поля и аромат свежескошенной травы, ранние утра, пахнущие росой и темные, бархатные ночи. Это люди, близкие, любимые. Друзья, соседи. Девчонка, которую провожал домой после веселых плясок и мечтал потискать где-нибудь на сеновале. И мама. Мама, которая осталась одна ждать сыновей с войны…
Днище лодки проскрежетало по камням. На берегу кипела работа. Бок о бок трудились опытные воины, молодые новобранцы и ополченцы, набранные в деревнях — пожилые мужчины и подростки. Они устанавливали вдоль воды связанные крест-накрест рогатины, укрепляя их песком, землей и камнями.
Сид легко спрыгнул в воду и побежал к берегу. Усталость, болезненность слетели с него, словно под заклинанием могущественного целителя. Перед Вартоном был человек, будто повзрослевший в одночасье на добрый десяток лет. Теперь уже капрал нисколько не сомневался: из Сида получится хороший воин.
* * *
— Рота, стройся!
Вслед за голосом капитана, раздались выкрики капралов, повторяющих приказ своим десяткам, на все лады сдабривая его поощрительными фразами вроде "И поживей! Не телешитесь, красотки!". Третья рота второго полка имперских секачей стояла на берегу Тиарин, возле небольшого рыбачьего поселка. По приказу полковника Лириана Йеншира роты пехотинцев расположились биваками у реки на расстоянии майла друг от друга. Тиарин текла вдоль всей границы с Восточным эмиратом, и точно предугадать, в какой точке некроманты станут ее форсировать, было невозможно. Так что оставалось только ждать нападения, растянув два полка секачей по берегу Тиарин.
Основные силы были сосредоточены в баронстве Йеншир. Полковник, срочным указом императрицы назначенный главнокомандующим армии Солнечного края, счел, что его родовой замок, расположенный на небольшой возвышенности, как нельзя лучше подойдет для дислокации войск.
Третья рота, вот уже двое суток маявшаяся бездельем возле рыбацких хижин, приказ построиться восприняла с некоторым оживлением. Нельзя сказать, что кто-то из воинов горел желанием сражаться с некромантами или же вообще сражаться: секачи — народ основательный и разумный. Никто не мечтал пасть смертью храбрых, покрыв себя при этом вечной славой. Но каждый отчетливо понимал: война неизбежна, а в этом случае уж лучше хоть какая-то определенность, чем томительное ожидание. Споро надевая доспех, солдаты перебрасывались короткими фразами. Худощавый высокий мужчина лет тридцати, затягивая завязки на нагруднике товарища, спросил проходившего мимо капрала:
— Далеко?
— Десять майлов, — ответил тот.
— Десять майлов в железяках! — вздохнул воин, жалобно сморщившись, отчего его узкое лицо приобрело плаксивое выражение, хотя в рыжих глазах плясали нахальные смешинки, — да еще и на ночь глядя… Пока дойдем — уж вечер наступит. Эх, говорила мне мама: не ходи в солдаты, сынок!
— Разговорчики, Мих! — рявкнул капрал.
— Хорошо корсет сидит, а, Молчун? — притворно заботливо осведомился худощавый, не обратив на окрик никакого внимания. — В грудях не давит? Давай, теперь ты за мной поухаживай.
Молодой светловолосый гигант, оправдывая свое прозвище, не ответил ни слова. Добродушно усмехнувшись, помог балагуру с доспехом и вскинул на плечо эспадон. Рота построилась и двинулась вверх по течению.
— Красота-то какая вокруг! — рассуждал Мих, шагавший рядом с Молчуном. — Сейчас бы сидеть на берегу, вино попивать. А рядом чтоб смазливая девчонка, да не сильно порядочная…
— Да, девчонки здесь что надо! — ответили сзади. — Красотки все как одна!
— Слышишь, Велин, а ты ж вроде местный? — спросил кто-то.
— Местный, — ответил за друга Мих.
— Как у вас тут девки, сговорчивые?
Молчун пожал плечами.
— Он не знает, — перевел Мих, вызвав всеобщее веселье.
— Что ж, у тебя и девчонки нет? — продолжал допытываться воин, шагавший сзади.
— Невеста, — пробасил Молчун, умудрившись произнести одно слово таким тоном, который положил конец обсуждению.
— Строгий, но справедливый, — резюмировал его друг.
Капралы не окорачивали своих подчиненных, не мешали им обмениваться шутками. Мих продолжал балагурить, иногда искоса поглядывая на своего друга, хорошо понимая, какие тяжелые думы одолевают внешне невозмутимого богатыря. В паре десятков майлов выше по течению стояла родная деревня Молчуна. Там остались его невеста, мать и младший брат. И если сегодня галатцы не удержат некромантов…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
