— Ирика, монна Веллада желает также медовых бисквитов к чаю, — обратился он к женщине, стоящей у плиты. Та немедленно ответила грубым, прокуренным голосом, не открываясь от своего дела:
— Они в первой холодильной камере на верхней полке слева. Возьми сам, Кириус, у меня соус еще не готов к обеду.
Без лишних слов Кириус открыл нужную дверцу и достал коробку набитую нежными медовиками. Извлек специальными щипцами несколько штук и красиво уложил на предложенную ему расписную тарелку девушкой в сером платье. Потом передал ей уже наполненную посуду и решил удалиться. Впрочем, этого ему сделать не удалось, так как Азар обратился ко всем присутствующим:
— Я прошу прощения, что отрываю вас от дел, но я хотел бы представить вам вашу Повелительницу. — После его слов все, кроме Ирики, которая все также продолжала мешать соус, застыли с открытыми ртами, забыв про свои дела. — Моя жена Мария попросила меня снять иллюзию, чтобы она могла познакомиться с вами лично.
— Ясного дня, — решила начать я с местного пожелания, чтобы слова, которые они слышат каждый день, хотя бы немного их ко мне расположили. Женщина у плиты, наконец, составила кастрюлю и пристально взглянула на меня. Как ни странно, никто не улыбался и не старался понравиться, у всех было абсолютно равнодушное выражение лиц. Быстро они с удивлением справились, конечно. Хотя, если задуматься, это лучше, чем те фальшивые улыбки, которые нацепило на себя, словно маски, сборище наверху. Затем все разом склонили головы в приветствии, однако тут же подняли их, вернувшись обратно к своим делам. — Я бы хотела сказать спасибо за вкуснейшую булочку, которой я сегодня перекусила и за убранную после сна комнату.
Теперь даже Ирика рот от удивления открыла. Интересно, их кто-нибудь хоть раз благодарил? Судя по их лицам — нет. Азар мои действия никак комментировать не стал, лишь подошел к столу и отодвинул для меня стул, на который я поспешила сесть, вспомнив, что умираю от голода.
Позавтракав под пристальными, но, к счастью, беззлобными взглядами поваров, и поблагодарив их за еду, мы с Азаром направились в сад. А если точнее, то в сады. Да-да, садов здесь тоже оказалось несколько. Один общий, тот самый, в котором мы оказались вчера после перемещения, второй уединенный, лишь для членов королевской семьи и самых ближайших друзей, и третий закрытый, а также страшно крохотный, который предназначался для тех, кто служил во дворце. В первом мы задерживаться не стали, потому что здесь я уже была, да и народу в это время дня оказалась не мало. Люди тут прогуливались небольшими группами по суше вдоль пруда и по мосту. Самые удачливые заняли три лодки. В них лениво гребли мужчины, посмеиваясь над женщинами, которые вальяжно рассевшись, о чем-то оживленно беседовали, постоянно перебивая друг друга. Я была готова поспорить на что угодно, что разговоры велись исключительно только о моей скромной персоне.
Незаметно проскользнув мимо первого сада, по едва заметной тропинке, петляющей мимо плодовых деревьев, мы оказались около зеленой стены. Точнее высокого кустарника, который ровно обстригли и он стал напоминать глухую стену. Пройдя вдоль него метров тридцать, прямо напротив куста белых роз, мы резко свернули вправо и очутились внутри. Ничего не понимаю. Обернулась назад, входа нет. Странно все это.
— Очередная выдумка твоего мага? — посетила меня догадка.
— Да. Некритус придумал это, чтобы лишить сюда доступа посторонних. — Азар остановился, давая мне время рассмотреть его личный сад. — Это мое любимое место. Здесь я могу проводить время часами, что, к сожалению, бывает не часто.
Раза в три меньше, чем общий, этот сад был, несомненно, прекраснее. Не смотря на высокую стену, солнечные лучи проникали в каждый уголок, согревая своим теплом и светом. Высокие, аккуратно подстриженные деревья с мощными стволами радовали глаз созревающими плодами. Каких вкусняшек здесь только не росло. Яблоки и груши, гранаты и сливы, инжиры и апельсины — и это только те, которые я знаю! Большое количество цветущих кустов, казалось небрежно разбросанных по всей территории сада, создавали определенную гармонию. Здесь также присутствовал и крохотный пруд, метра два на два. Тем не менее, очень ухоженный, с прозрачной голубой водой и обложенными камнем краями. В нем неторопливо плавала серая утка с тремя маленькими утятами, которые забавно попискивая, обгоняли друг друга. Недалеко от него расположилась беседка, представляющая собой крепкую покатую крышу на четырех каменных колоннах. Расстояние между ними с трех сторон было огорожено сбитыми крест на крест досками. В самой беседке стоял длинный прямоугольный стол, вокруг которого поставили удобные мягкие кресла в количестве шести штук. У одной из сторон расположился небольшой диван. Все это создавало прекрасную композицию. Но самым завораживающим, на мой взгляд, являлось громадное дерево, которое обвило строение своими нежно зелеными листьями и яркими светло-лиловыми кистями соцветий.
— Это и есть глициния, — пояснил Азар, заметив с каким восторгом, я осматривала дерево.
— Каждый раз, когда ты показываешь мне очередной пейзаж, у меня захватывает дух, и кажется, что красивее уже не будет. Но каждый раз я ошибаюсь и от этого очень приятно, — я прошла по дорожке, выложенной из тоже камня, что и пруд, в сторону беседки и вдохнула чудесный нежный аромат цветов. М-м-м, восхитительно. Похоже, я нашла для себя новый любимый цветок.
Азар зашел внутрь беседки и, удобно расположившись в одном из кресел, разглядывал пруд и уток. Я последовала его примеру, сев на против от него через стол, так же лицезрея на сад с другого ракурса. Какое-то время мы сидели молча, просто наслаждаясь тишиной и покоем. Но не знаю как Азара, а мои размышления постепенно пришли к тому, что Ваське определенно бы здесь понравилось. Это неожиданная мысль сразу же испортила мне настроение, заставляя ускориться в нервном тике правый глаз и спуститься с небес на землю. Надо начинать думать, что мне делать дальше, причем незамедлительно.
И только я хотела спросить о возможности перемещения сюда своего домашнего питомца, как Азар решил обсудить важный, как ему казалось, вопрос:
— По поводу Лефины. — Опять это женщина. У меня тут вопрос жизни и смерти, а он о своей любовнице распинается. — Тебя могла обидеть та ситуация наверху, когда все смотрели на твою реакцию знакомства с ней. Хочу заверить тебя в том, что между нами все кончено, и принести свои извинения. С утра я успел поговорить с Лефиной и прекратить наши отношения, рассказав ту же историю, что и всем. Эта женщина слишком коварна, чтобы ей доверять, поэтому я хочу, чтобы ты не особо ей верила. — Ха. Слишком коварна для правды, но пригодна для твоих постельных утех. Мужчины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
