Читаем без скачивания Нас учили рисковать - Альберт Байкалов

– Брат, мы не знали, кто ты! – запричитал Кучерявый. – Это Канзас все. Он нас отправил. Сказал к нему везти. Хочешь, мы сами его…

Виталий наклонился над продолжавшим лежать на спине Лысым, размахнулся и со всей силы двинул молотком по его колену. Леденящий душу крик, казалось, вырвет оконные рамы. Лысый достал лбом колено и тут же снова рухнул на пол. Второй удар заставил его замолчать – от боли он потерял сознание.

– Ты что творишь! – попытался вразумить его Кучерявый и бросился к дверям.

Виталий двинул следом. Зарема не видела, что там произошло, но было ясно, что Кучерявый не смог справиться с замками. Виталий догнал его. Раздался звук удара и грохот упавшего на пол тела. Квартиру заполнил отвратительный, тошнотворный запах, от которого Зареме стало не по себе.

– Ну, а теперь с тобой поговорим, гнида меченая, – Виталик вернулся в коридор и встал позади стоявшего на коленях парня. – Кто мне по пальцу в день собирался резать? Что молчишь, Меченый?

– Да это же шутка была такая, – простонал бандит по кличке Меченый и быстро развернулся к нему лицом. – Неужели ты поверил?

Его взгляд остановился на молотке, который держал в опущенной вдоль туловища руке Виталий. Массивный, из белого металла с мелкими зубчиками, он был весь в крови. Алые капли медленно, словно в замедленном кино, падали на пол. Лицо бандита сделалось белым как мел, отчего пятно на щеке казалось черным. Он зарыдал.

– На чем вы приехали? – Виталик подошел к нему ближе.

– Лысый… На его машине.

– Кто внизу? – глядя на Меченого сверху вниз, продолжал допрос Виталик.

– Все вошли, – проблеял бандит.

– Где ключи?

– Так говорю же тебе, у Лысого…

Странно, но Меченый перестал плакать и пытался улыбаться. Непонятно было, чего он хотел этим добиться: размягчить сердце конченого наркомана, сделать вид, будто все происшедшее действительно было грубой шуткой или прикинуться умалишенным. Ничего не помогло. Виталий размахнулся и двинул ему по темени молотком. В последний момент Меченый успел закрыть голову руками. Удар пришелся по пальцам. Он вскрикнул от боли и убрал руки в стороны. В следующий момент на обои стен полетели брызги крови и кусочки мозгового вещества. Даже видавшая виды Зарема шагнула назад.

– А ты молодец! – быстро, трясущимися руками шаря по карманам завалившегося на бок Меченого, возбужденно воскликнул Виталик. – Правильно все сделала! Они убить меня собирались.

Голос, после того как его ударили, у него изменился, и он говорил слегка присвистывая.

– Вот, нашел! – Глаза наркомана засияли от счастья. В руках он держал небольшой прозрачный пакетик, на треть заполненный белым порошком.

Вокруг трупа Меченого в увеличивающейся луже крови валялись паспорт, записная книжка, несколько мелких купюр и ключи. А Виталик уже обыскивал Лысого. Не мигая глядя в потолок, тот, вздрагивая от каждого прикосновения, громко и протяжно стонал. У этого оказался пистолет Макарова и триста долларов.

Как оказалось, Кучерявому удар молотка пришелся аккурат в затылок.

Тошнотворный запах стал нестерпим, и Зарема незаметно вернулась в комнату. Она осторожно сняла пояс шахида, уложила его в сумку, потом приоткрыла окно. Вместе со свежим ветерком в комнату ворвался шум улицы.

– Неужели за пределами тех мест, где живут мусульмане, весь мир такой? – прошептала она, глядя, как внизу, по дорожке, едва передвигая ногами, идет какой-то пьяный мужчина. – Ведь грех это все. Везде убивают, колют себе наркотики, отбирают деньги, бьют, пьют водку…

– Ну, ты молодчина! – отвлек от размышлений раздавшийся за спиной голос, и она развернулась. Пересчитывая деньги, в комнату вошел Виталик. Руки, грудь, лицо его были покрыты бурыми пятнами крови, но он не замечал их.

– Теперь ты передумал умирать вместе со мной? – напрямую спросила Зарема.

– Что? – не понял он, о чем речь. – Ах, да! Теперь – нет. Пока есть это, – он сунул в карман руку, извлек из него пакетик и потряс перед собой, – можно жить. Хочешь попробовать?

– Нельзя колоться героином, – назидательно сказала Зарема, размышляя, как отвадить от греха Виталика. Она не понимала, почему не хочет, чтобы этот неверный продолжал убивать себя.

– При такой жизни это даже полезно! – между тем веселился Виталик, словно не было в доме двух трупов и покалеченного человека.

– Тебе надо умыться и поменять одежду, – заволновалась Зарема. Странное отупение прошло, и она вдруг почувствовала смешанную со страшной усталостью слабость.

– Где мой телефон? – Парень стал ощупывать карманы джинсов, потом устремился в зал. – Алло, Рашид, это я… Узнал? У нас небольшие проблемы. Это не телефонный разговор. Нет, с женщиной все в порядке. Когда? Понял, жду.

– Ты вызвал Ханпашу? – отрешенно глядя перед собой, спросила Зарема, когда Виталик вернулся в комнату.

– Конечно. А куда мне девать этих? – он показал большим пальцем в коридор. – На пельмени пустить?

– Надо убегать отсюда, – Зарема решительно встала, однако снова опустилась на кровать.

Как Антон и предполагал, уже спустя несколько минут после того, как Джин на пару с Гайрбеком втащили во двор Шамана, к дому Фатимы начали «подтягиваться» местные бандиты. Первой примчалась разбитая «Нива». Чтобы не попасть в свет фар, Антону пришлось бежать до переулка и прятаться за углом. Однако приехавшие не торопились выходить, из чего он сделал вывод, что прибыли еще не все. Так и вышло. С другой стороны улицы подъехала «Волга». Двери машин открылись одновременно, и на дорогу высыпали пятеро мужчин. Все они были вооружены. Антон отчетливо слышал лязг затвора перезаряжаемого пистолета. Оставив одного снаружи, остальные устремились во двор. Антона никто не заметил, и он стал красться обратно.

Тем временем бандит подошел к «уазику» спецназовцев и открыл дверцу со стороны пассажира.

Антон осторожно словно кошка подкрался к нему сзади и тронул за плечо. От неожиданности тот так развернулся, что потерял равновесие и сделал длинный шаг в сторону. Ударом кулака в висок Филиппов отправил его в нокаут. Бандит рухнул под ноги. Антон присел перед ним на корточки и стал обыскивать. За поясом оказался пистолет. Он сунул его под сиденья «УАЗа», после чего связал мужчине руки и оттащил к забору. Затем направился во двор. Дверь в пристройку, о которой Джину говорила встретившая их женщина, была распахнута. Тусклая полоса света делила двор на две половины. Антон не видел Гайрбека, но знал, что он где-то слева от входа. По крайней мере, ему было приказано занять позицию там.

– Ты почему так со мной говоришь? – между тем донесся незнакомый мужской голос. – Приехал лечиться, плати сначала. Фатима что, в ООН работает? Нет.

– Пусть лечит, потом разберемся, – спокойно ответил Джин. – Она врач. Мой брат болен. Если он умрет, она тоже станет мертвой.

– Тебе сказали – дай двести долларов, и она будет его спасать, – прохрипел кто-то.

– А если там нужна таблетка, которая один рубль стоит? – спросил Джин. – Почему я должен платить двести баксов?

– Потому что ты платишь за то, чтобы я разрешил ей трогать поганый живот твоего брата! – зарычал мужчина.

– Тихо! – неожиданно прикрикнул кто-то. – Вы, я вижу, чеченцы. Мы, ингуши, всегда протягивали вам руку помощи. Сейчас вы в гостях. Почему ведете себя так, словно находитесь у себя дома?

Антон уже стоял на нижней ступеньке крыльца, позади невысокого и щуплого мужчины.

– Если чеченцы, то все можно, да? – прогнусавил кто-то. – Ты знаешь такого Хусейна Вадалова?

Антон понял, что в свою очередь вся эта братия платила уже упокоившемуся Хусейну, считала его своей «крышей» и поэтому так нагло вела себя.

– Все, мордами в пол, суки! – заорал он не своим голосом, схватил стоящего перед ним бандита за шею и со всей силы приложил его лицом о косяк. Тут же шагнул в сторону и швырнул его назад, во двор. Бедняга с грохотом полетел по ступенькам.

Уверенный в том, что бандит еще долго не будет представлять никакой опасности, Филиппов шагнул через порог. На шум и крик развернулся бритый наголо крепыш. Антон опустился на одно колено. Удар кулака в пах заставил громилу согнуться так, что он ударился лбом в его плечо. Антон тут же выпрямился и пригвоздил его к полу, двинув в основание черепа локтем. «Выздоровевший» Шаман, не поднимаясь с кушетки, подтянул колени к животу и ударил ногами в грудь уже немолодого мужчину, который говорил с Джином. Тот врезался спиной в стену. Кожаная кепка слетела с наполовину облысевшей головы. В это время вбежал Гайрбек. Но для него просто не осталось работы. Совсем еще юного ингуша, который бросился к шкафу, отправил в нокаут Джин. Бил не сильно, однако бедняге хватило. Пролетев через всю комнату, тот рухнул в угол и больше не шевелился.

Джин с Шаманом стали сноровисто обыскивать лежавших на полу бандитов, скидывая на уже пустую кушетку пистолеты и ножи.