Дело в том, что он был паразитической формой жизни, с чрезвычайно развитыми психическими способностями. Он мог вселяться в любое органическое тело и управлять им по своему разумению, но это имело и свои неприятные стороны. Каждый раз, вгрызаясь в мозг очередной жертвы, он поглощал её личность внутрь своего разума. Теоретически мог наступить такой момент, когда поглощённые сознания прорвут защитный барьер и смешаются с разумом Моша, но в истории существования его расы случаи были единичны.
После принятия цивилизации червеподобных паразитов в межгалактическое содружество, прошедшее при подозрительных обстоятельствах, им строго-настрого было запрещено вселяться в других существ. Мош попался на ерунде: подумаешь, занять тело одного банкира и просадить все деньги в казино. Всё равно гуманоиду оставалось жить лишь два-три месяца, но суд решил по-другому.
Мош стрелял молниеносными взглядами по сторонам. Двери открыты, охраны нет, но невидимые барьеры не дадут ему сбежать. Вздохнув, он пополз по белой линии, нарисованной на полу. Путь был долгим и утомительным, ещё бы, ведь соотечественники Моша не привыкли передвигаться на своих мелких псевдоножках на такие большие расстояния. Белая линия закончилась. Впереди было большое открытое помещение, в котором царила тьма, кроме одного освещённого круга по центру. Мош вполз в него и замер в ожидании.
Его обдало болезненным порывом ветра, когда автоматическая дверь позади него захлопнулась. В гнетущей темноте появился белый светляк, который задором стал описывать круги около головы Моша.
— Подсудимый Мош, органическая форма жизни второго уровня, вы обвиняетесь в грубом нарушении законов межгалактического содружества о паразитизме с летальным исходом, готовы ли вы принять своё наказание? — оглушил преступника голос откуда-то сверху.
— Конечно, давай, как будто у меня есть выбор, — зло ответил Мош, мысленно прикидывая, сколько ещё протянется эта канитель.
— В соответствии с кодексом гражданской ответственности вы приговариваетесь к заточению в магнитном поле на подземной станции-тюрьме спутника третьей планеты от солнца данной системы сроком на пять циклов, — продолжал голос.
Червеобразное тельце пришельца изогнулось в радостном предвкушении. Что такое пять циклов для него? Он просто погрузиться в спячку.
— Так же вчера было принято постановление, ужесточающее данное наказание, — поубавил положительных эмоций голос.
— После более пристального изучения способностей вашей расы было выявлено, что вы можете погружаться в гибернацию, тем самым сводя на нет приговор. Поэтому вам в мозговое вещество будет вживлён «моргус», — пророкотал голос на универсальной лингве. В тот же миг весёлый светляк впился в тело Моша.
Нет, он не почувствовал боли, как таковой, из-за отсутствия развитых нервных окончаний, но сама мысль присутствия другого организма внутри него сводила с ума. Он никогда не слышал об этих «моргусах» и не имел понятия, чем они могут помешать скорому погружению в сон.
Голос, всё ещё]рсмевший в отдалённых участках сознания Моша, смолк окончательно. Под ним открылся люк, и он упал в тоннель. Используя последние мгновения свободы, в лице свободного падения, преступник решил разузнать о своём новом соседе. Он дотронулся частью своего сознания до разума «моргуса». Вначале всё шло гладко. Спутник представлял собой сгусток, вместилище для чего-то очень важного. Мош запустил мозговое щупальце поглубже в мозг светляка. То, что было дальше, невозможно описать словами. Мош заверещал на такой частоте, что практически онемел от напряжения. «Союзник» оказался тайником боли и страдания, преступлений и отчаяния сотен и сотен разнообразнейших существ. Дотронувшись своим щупом, Мош испытал частичку этого «клада» на себе.
«Судя по всему, если я засну, то они прорвутся сквозь тонкую заслонку моего мозга и будут меня мучить», — подумал Мош.
— «Нет, так дело не пойдёт!»
Туннель пошёл на сужение. Впереди маячили двери спускаемой капсулы на Луну. Мош сжался в клубок, напрягая мышцы. Затем стремительно выпрямился, высвобожденная энергия от толчка немного пододвинула его траекторию падения. Этого было достаточно. Перед шлюзовыми дверьми был небольшой выступ, вот за него-то и ухватились цепкие псевдолапы преступника. К несчастью, поверхность оказалась без единой царапины — не за что было зацепиться, и Мош стал медленно, но неумолимо соскальзывать вниз. Казалось, судьбу не проведёшь, но тут на глаза космическому паразиту попалось смотровое отверстие какого-то служебного помещения. Грозно потрясая свисающими лапками, Мош направил психическую энергию в эту дыру и не прогадал. За тонкой металлической перегородкой были живые существа. «Палачи», — догадался он.
Липкое щупальце скользило по простому сознанию гуманоида. За какие-то пару мгновений Мош узнал всё о своей жертве. Ею был оператор капсул судебного корабля, то есть именно он отвечал за конечную транспортировку преступников к месту отбывания наказания.
«Так, так. Тут надавим, здесь нажмём!» — бодро действовал Мош.
Гуманоид стал нажимать на кнопки управления посадочной капсулой. Глаза его остекленели и смотрели в мёртвую точку перед собой. Программа полёта изменилась. Мош издал хрюкающий звук и скатился вниз по туннелю в маленький космический аппарат. Дверь шлюза захлопнулась над его головой. Пошёл предстартовый отсчёт.
Верно следуя только что намеченному курсу, капсула с хлюпом вылетела из недр судебного корабля и устремилась к Луне. Только в отличие от других подобных полётов временное пристанище Моша имело другую траекторию. Капсула обогнула бессменный спутник Земли по широкой орбите, набирая ускорение, и направилась к голубой планете примитивов.
Всеми забытый телескоп в дворике среднего жилого дома в Сандерленде одиноко наблюдал, как ночной небосвод прочертила яркая полоска метеорита-капсулы и врезалась где-то за ближайшим леском. Завыли собаки, почуяв дрожь земли, или то, что на Землю прибыл великий и ужасный червяк длиною с фут. В его планы входило: затаиться и подождать, пока его перестанут искать, затем можно выбраться на поверхность и захватить весь мир, или поесть. Смотря, что будет проще, но сейчас он слишком устал, поэтому, свернувшись в клубок, заснул.
Эндрю Гастингс нервно курил сигарету. Из его дрожащих, пожелтевших пальцев вывалился окурок, когда к нему подошли два здоровых бугая в синей униформе.
— Пошли Гастингс, но только без фокусов, — сказал один из них, тыкая его резиновой дубинкой под рёбра.
— Сейчас, сейчас, — еле слышно ответил он, беря кирку в руки. Солнце только встало, но вдоль опушки леса уже трудились десятки заключённых местной тюрьмы. Взлёты и падения мотыг, лопат оглашали окрестности монотонным стуком. Эндрю повели расчищать завал камней у обгорелой сосны. Плюнув на руки, он привычно взялся за рукоять кирки и нанёс первый удар по пыльной земле. Вопреки его ожиданиям вместо глухого удара о камень раздался звонкий металлический звук. Эндрю присел на одно колено и стал раскапывать странный каплевидный объект под сосной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
