но к вам не относится. Вы не будете подписывать никаких документов о сотрудничестве. Все устно, никаких записей разговоров.
– И все равно получается – агент.
– Как вам сказать, – он поджал губы, – я бы не стал выражаться столь категорично. Мы вам ничего не приказываем, мы к вам обращаемся, чтобы вы помогли нам, но для этого нужно ваше желание.
– Не кажется ли вам, что мое желание не имеет здесь никакого значения?
– Ошибаетесь. Мы не можем давить на вас. Нет гарантий, что вы не используете свои способности против здесь сидящих.
Я ухмыльнулся, а он продолжил: – мы учли такой вариант, поэтому один наш сотрудник, которого вы не видели, но он видел вас и находится вне зоны доступа. Если дадите команду не стирание памяти о вас, то он будет это знать, спросив нас. Все просто, но я думаю, что это вам не интересно.
– Да, мне это ни к чему. Пользы никакой. А в чем суть проблемы, – поинтересовался я.
– Нас интересует одна организация. По ряду причин мы не можем в нее внедриться, но есть подозрения, что там производят некоторые химические вещества, запрещенные к изготовлению. Мы не знаем, кто всем этим руководит и в каком подразделении. Мы проверили потенциальных носителей информации. Одним из косвенных ее владельцев является женщина. Она может знать или догадываться, кто за этим стоит, но может и не знать явно, если ее вообще это интересует. К ней мы не можем подступиться и не факт, что она захочет сказать нам.
– Вы ее подозреваете?
– Ее нет, но она, как уже сказал, может знать, что происходит.
– И что, вы хотите тогда от меня? Я же врач.
– Мы хотим, чтобы вы познакомились с ней, увлекли собой и получив ниточку информации передали ее нам. Дальше мы сами. Вы даете команду, чтобы она вас забыла и когда мы начнем проверку, она будет вне подозрений на ваш счет. Даже если их внутренняя служба начнет свое разбирательство, вы останетесь в стороне.
– Но меня с ней увидят?
– Даже если ее посадить на детектор лжи, она не вспомнит, что говорила вам, а особенно в условиях, скажем так интимных.
После этих слов мое лицо выразило сильное удивление и это верно отражало мое состояние:
– Минуточку, – остановил я его, – вы что, предлагаете мне лечь, как проститутке под партнера?
– Не партнера, а партнершу. Мы учитываем вашу ориентацию. И почему под нее, лучше на нее, но это каждый выбирает сам.
Мое возмущение начало закипать: – Вы понимаете, что вы говорите! Я не хочу использовать женщину склоняя ее к интиму даже в государственных целях. Это не порядочно.
– Да бросьте вы. Вам ли не знать, как они используют мужчин в своих целях, если в этом есть интерес для них и не важно какой, моральный или материальный.
– Это не для меня. Поищите другого.
– С вашими способностями никого нет. К тому же вы любите женщин, а они вас и пользуетесь у них бешенным успехом.
– Вы мне завидуете?
– Отчасти.
– Ниже или выше пояса?
Он улыбнулся и оставил мой вопрос без ответа. Наступила пауза. В это время сидящий на диване произнес:
– Это нужно для нашего дела.
– Какого дела! – я повернулся к нему, – нет у меня никаких дел с вашей организацией. И хочу заметить, что ваша фирма меня просит, а не покупает. Прошу не путать.
– Мы понимаем, – снова вступил в разговор Егор Васильевич, – но я обещаю вам, что если вы согласитесь и все пройдет успешно и вы не захотите дальше сотрудничать с нами, мы расстанемся. Вы не подписываете бумаг, а на словах передадите информацию. И все. Нам нужна информация о том откуда начинать. Но давайте подойдем с другой стороны. Да это выглядит несколько непорядочно. Согласен, но вы же врач и вам ли не знать, что делается с людьми, которым это все продается. Подумайте об этом, если у них нет морали, то почему ее должны соблюдать мы. Вам морально спокойнее будет, если вы будете знать, что где-то сейчас загибается очередной человек или против которого использовали химию? Давайте оставим вопросы морали. И к тому же, увлечь одно, не значит использовать ее. И вы еще не видели эту женщину. Поверьте, там есть на что посмотреть, вы не разочаруетесь. Не специально искали, но так получилось.
– Я не готов ответить так сразу.
– Хорошо. С нашей стороны риск есть и мы на него идем. Сейчас мы покажем вам фотографию этой женщины. Организуем возможность знакомства. После этого вы принимаете решение. Естественно, после принятия решения вы действуете самостоятельно. Отказываетесь, нам будет грустно, но давить на вас не будем. Слишком это опасно и объясним, что за вещества нас интересуют. Как такой вариант?
Мысленно прокрутив в голове «за» и « против» и не найдя подвоха я сказал:
– А что если после моего знакомства с ней у меня будут некоторые условия, пожелания?
– Все что в разумных пределах и не навредит операции, мы готовы обсудить. Так что?
– Показывайте.
Сотрудник поднялся с дивана и достав из папки несколько фотографий положил передо мной.
То, что я увидел, было достойно внимания. Это была женщина лет тридцати, видимо среднего роста и статная. Кожа чуть смуглая. На одной из фотографий было только лицо. Она улыбалась. Я знал, что если женщина гордиться своей красотой, то улыбка у нее самодовольная. На этой фотографии, улыбка женщины была доброй. Ее карие глаза, под ровными дугами бровей, излучали нежность, и складывалось впечатление, что не я смотрю на нее, а она заглядывает в меня. Чудный изгиб губ придавал некую лукавость. На другой фотографии она была в полный рост и стояла чуть боком, в каком-то помещении. Платье длиной до колена, открывало стройные ноги, позволяя дальше провести их линию, в зависимости от фантазии. Что она не была стройна, значит погрешить против истины. Мне ли этого было не знать.
Пока я рассматривал фотографии, оба моих собеседника молча наблюдали за мной и когда я их отодвинул, Егор Васильевич произнес:
– Я верно сказал, есть на что посмотреть?
– Да, здесь я с вами согласен. Вы что хотите сыграть на моих низменных чувствах?
– Отнюдь. Мы немного знаем вас, и вы не бросаетесь на женщин, как собака на кость. Не плетете интриги, не уговариваете. Вам нравятся умные женщины, хотя мы за вами не следили, но просто внешностью вас заинтересовать можно, но не настолько, чтобы вы дошли до уговоров. Мы все люди.
– Как ее зовут?
– Анна.
– А если я влюблюсь?
– Такое
