VIII
Когда Потапов с людьми ушел, Коптюку в какой-то момент показалось, что воевать просто не с кем и первая же атака фашистов закончится полным разгромом. И еще эти чертовы немецкие мины, которые все сыпали и сыпали, не давая шагу ступить за брезентовый полог блиндажа.
Нет ничего мучительнее, чем когда сидишь беспомощный, будто связанный собственным страхом по рукам и ногам, тоскливо прислушиваясь к нарастающему вою очередной приближающейся прямо к тебе мины, вздрагивая от каждого нового разрыва.
Не выдержав этой пытки бездействием, старший лейтенант Коптюк выскочил в траншеи, отмахнувшись, как от назойливой мухи, от предостерегающего окрика ординарца Степанкова: «Куда же вы, Федор Кондратьевич?!..» Куда, куда, делом заниматься!
Где бегом, где в три погибели, но шагом обошел позиции из конца в конец, там подсказал нишу для гранат добавить, там сектор стрельбы уточнил, с каждым словом перемолвился, каждого подбодрил. И сам Федор чувствовал, как от этих слов, казалось бы, ничего не значащих, сказанных мимоходом, укрепляется у него в душе что-то бывшее вот только что шатким и зыбким, ускользавшим в пустую тоску и тревогу.
Он видел, какими глазами глядели на него бойцы. У многих из них шла борьба со страхом, который с каждым разрывом мины подступал из самого нутра все выше, к самому горлу. Следы этой изнурительной борьбы зримо читались на лице, во взгляде с воспаленным блеском, блуждающем, точно отсутствующем. Сколько он видел таких глаз, перед самым началом атаки и в глухой обороне, когда по крупицам собирали, вязали в единый узел тонкие ниточки мужества.
Но когда глаза бойцов находили его, что-то в их зрачках менялось. Они словно успокаивались и становились тверже духом. «Вот, наш командир с нами!.. Значит, все обойдется, все будет хорошо!..» Надежда проступала в их глазах, и он нес им эту надежду. Они верили в него, и он не имел права их подвести.
IX
Когда немцы приблизились на полкилометра, Федор отправил в овражек на левом фланге Подсевальникова. Подтягивая свой трофейный МГ, он полз по-пластунски на удивление быстро. Пэтээровцы, следовавшие за ним, заметно отстали, и старший лейтенант все время боялся, что их накроет очередная подлетающая с ревом мина. Но минометы отодвинули свой огонь за реку.
Обстрел позиций штрафников продолжали самоходки, сместив сектор обстрела значительно вправо. Сейчас мешали с землей и пылью траншеи первого взвода лейтенанта Смижевского.
Используя низкорослые кустарники, каждую кочку, каждый бугорок, Подсевальников добрался до своей цели незамеченным и угрем проскользнул в овражек, точно сквозь землю провалился. Номер первый расчета ПТР Подпругин не изобретал новые маршруты.
Повторяя траекторию движения Подсевальникова от кусточка к бугорку, дополз до оврага и он. Третьим, к облегчению Коптюка и Дерюжного, наблюдавших за перемещениями бойцов из траншеи, нырнул в овраг номер второй с обоймами для противотанкового ружья.
И тут началась настоящая свистопляска. Приближающиеся на большой скорости танки открыли стрельбу из пулеметов, две из четырех самоходок вновь накрыли орудийным огнем взвод Коптюка, к ним добавились выстрелы мощных орудий «пантер». Траншеи заволокло дымом, в воздухе засвистели пули и осколки.
Федор и его замы укрылись в блиндаже. Наблюдателем на выступе опорного пункта остался Степанков.
– Ну, что там?! – перекрикивая грохот очередного близкого взрыва, с порога встретил его вопросом взводный, когда ординарец, в присыпанной землей и пылью гимнастерке, ввалился внутрь блиндажа.
– Кажись, четыреста прошли, товарищ командир! – гаркнул Степа и тут же закашлялся от набившейся в горло пылевой взвеси.
– Черт побери… чего же артиллерия наша медлит?! – скрипнув зубами, в сердцах проговорил старший лейтенант. – У меня люди не могут на огневую позицию выйти…
– Разрешите сгонять, Федор Кондратьевич? – с готовностью выпалил Степанков. – Я мигом, товарищ командир…
– Куда сгонять? – не поняв, переспросил старший лейтенант.
– Ну, к артиллеристам. – Ординарец озорно улыбнулся. – Придам им, так сказать, ускорение… Чтоб скорей чесались.
– Тебе лишь бы куда сгонять, – строго отозвался Федор. – Гони обратно на пункт наблюдения. О малейшем изменении докладывать…
X
Степанков тут же вихрем умчался исполнять приказание.
– Артиллерия – люди вроде серьезные… – вслух рассудил Коптюк, оглядываясь на Дерюжного. – Как мыслишь, Семеныч?
– Так-то оно так, только чего ж они тянут… кота за хвост… – хмуро буркнул тот.
– Ага, Семеныч, тянут-тянут, да и притянут щас тебе за хвост «кошечек»… – хмыкнул Довганюк, замкомвзвода, отвечавший за связь. – Там, глядишь, на любой вкус: тут тебе «пантеры», а тут – целый «тигр»!
– Типун тебе на язык… – суеверно сплюнув, отмахнулся Дерюжный на смешок Довганюка.
Связист только что вернулся после устранения очередного обрыва провода. Мины и снаряды уже дважды нарушали связь, налаженную с третьим взводом Дударева. Дударевские находились во втором эшелоне обороны. Через них штабные связисты осуществляли взаимодействие взводных опорных пунктов со штабом батальона.
Довганюк предлагал организовать связь и с приданной артиллерией, но аппаратом обеспечили только командира батареи, который расположился позади Смижевского, на самом краю правого фланга.
– Тихо!.. – замер вдруг, прервав разговор, Коптюк.
Действительно, стало вдруг нестерпимо тихо. Стрельба со стороны гитлеровцев, как по команде, прекратилась. Коптюк тут же выскочил наружу, а следом за взводным заспешили к своим позициям и остальные. В траншеях нависла томительная тишина. Бойцы застыли, приткнувшись к успевшим высохнуть на солнечном зное стенкам окопа. Каждый прильнул к прикладу винтовки или пистолета-пулемета, с тревожным беспокойством через мушку прицела вглядываясь в надвигавшуюся навстречу грозную вражью силу.
XI
Вражеские машины по ходу движения предприняли маневр и едва заметно перестроились, еще четче обозначив свои боевые порядки. Три «пантеры» двигались в первом ряду с дистанцией метров в пятьдесят, так что линия движения срединной машины приходилась примерно на соприкосновение между правым флангом взвода Коптюка и левым флангом взвода Смижевского. Значит, им отводилась роль ударной силы разворачивавшейся фашистской атаки.
Средние танки шли второй шеренгой, в двух «коридорах» между «пантерами». Они еще больше отстали от передовых машин. Пространство между танковыми шеренгами заполняли фигуры автоматчиков.
Скорость у машин была приличная, это было видно по автоматчикам, которые бежали в поднятой «пантерами» пыли, стараясь не отстать. Замыкал боевые порядки громоздкий «тигр». Его безобразная квадратная башня пугающе возвышалась позади, чернея над всеми, как огромный ступенчатый гроб, суливший смерть всему живому.
