Читаем без скачивания Заложник должен молчать - Анатолий Гончар

Старший прапорщик Ефимов

«Внимание!» – поднял руку шедший первым Виталик. Я моментально остановился и, опустившись на правое колено, повторил его жест, думая при этом: «Уже пришли?» Но нет, со стороны Шадрина ни движения, ни звука, застыл деревянной статуей. Большой палец моей правой руки сам собой лег на предохранитель. Что впереди – мне не видно, но ясно одно – если Виталик молчит, значит, что-то рассматривает, и это что-то может оказаться чем угодно. Может, пень, может, кабан, а может, и засевший за деревом «чех». Шестое чувство подсказывало – сзади в нетерпении топчется Онищенко. Точнее, топчется – не то слово, на самом деле он постепенно, шаг за шагом, уходил вправо – все верно, так и должно быть, если что – не окажется на одной линии стрельбы и сам сможет спокойно стрелять, не опасаясь задеть меня или Виталика. Я, в отличие от Игоря, смещаться не рискнул – слишком близко к Шадрину, если за деревьями «чех», именно это мое движение может привлечь его внимание. Так что лучше замереть и не двигаться. Секунды утекали, как сыплющийся песок, а мы все стояли, замерев в ожидании. Предохранитель на моем «АК» я снял, но поставить его обратно недолго. Виталик осторожно начал опускаться на одно колено, затем на второе и, показав мне рукой – «ложимся», первым лег на землю. Я передал знак дальше и тоже коснулся грудью земли. Мой бывший заместитель лежал, не двигаясь, замерев, и, лишь чуть приподняв голову, вглядывался куда-то в глубину леса. Кроме фигуры самого Виталика, мне по-прежнему ничего не было видно. Хотелось подползти поближе и самому определить причину нашей остановки, но я в самом зародыше подавил это желание. Черт, да что же там такое?

Со стороны Шадрина послышался приглушенный мат, он поднялся на ноги и, даже не обернувшись, потопал дальше. Я тоже встал, поставил оружие на предохранитель и, костеря Шадрина, пошел за ним следом. Почти сразу стала понятна причина остановки – метрах в пятидесяти в кусте орешника мелькнула чья-то тень. Заметив идущих людей, тень дала деру, и я увидел трусящую под обрыв енотовидную собаку. Жаль потерянного времени, но уж лучше так полежать, чем из-за собственной самоуверенности напороться на залегшего «чеха». С глазастостью у Виталика все в порядке, это одна из причин, что он до сих пор жив. И еще сто лет пусть живет. Топаем, топаем, топаем дальше.

По маскхалату заскрежетали шипы шиповника. Интересно, будет ли у меня хоть одно БЗ, на котором не придется уворачиваться от его колючества? Наверное, нет. Да и фиг с ним. Переживу.

Виталик снова поднял руку, встал и почти сразу начал забирать вправо. Значит, почти дошли. Все правильно. Остановившись час назад для крайнего «перекура» (времени хватало), мы решили обойти обнаруженную Шадриным фишку и подойти к самой базе засветло – благо погода позволяла, небо окончательно заволокло тучами, стелился небольшой туман.

Наша группа стала уходить вправо, теперь медленнее медленного, чтобы, не дай бог, не хрустнуть веткой или загреметь камнем. Может, и не обратят внимания на это дежурившие в охранении «чехи», но рассчитывать на подобное не приходилось. Между мной и Виталиком дистанция шагов десять, видимость… А какая видимость? Метров пятьдесят, может, чуть больше, затем очертания терялись. Нам это сейчас, как нельзя, на руку. Но вот Виталик остановился, подождал меня. Как и договаривались, дальше первым пошел я, а он вообще оттянулся в тыл – хватит, набегался. Не то чтобы мне и ротному его так сильно жалко – по-хорошему, он еще сутки может идти и не крякнет, вот только усталость имеет свойство накапливаться и снижать внимательность, а это совсем ни к чему. Так что первым уж лучше буду я. На пути попалось растопыренное корнями вверх дерево, верхушка его плавала в ручье. Вот оно-то нам и нужно – спустимся в русло, по нему и пойдем. Не самый верный вариант, можно даже сказать – хреновый. Но кто бы нам подсказал лучший? Естественно, не будь тумана, пришлось либо ждать ночи, либо половину суток на карачках подбираться к охранению. К тому же в последнем случае у нас на все про все имелся бы мизер времени до тех пор, пока не появилась новая смена, а что я, что Вадим – мы оба не сторонники спешки. Рассчитывать на то, что нам бы удалось грохнуть сменщиков, не приходилось. Думаю, что не вернувшихся хватились бы довольно быстро. Так что снимать часовых, не осмотревшись, – последнее дело.

«Вот гадство!» – В лицо потянуло ветерком. Ветер – предвестник уходящего тумана, правда далеко не всегда, но закон подлости еще никто не отменял. Я зашагал быстрее, но почти тут же едва не поплатился за это – почва на берегу речушки оказалась слишком влажной, подошва берца скользнула, и я с трудом удержался, чтобы не упасть. В спине щелкнуло, из позвоночника выстрелила боль и раскаленным колесом прокатилась по бедру, скатилась на голень и рассыпалась сотней кипящих капель в пальцах ног.

«Черт, только этого не хватало!» – делая следующий шаг, прислушался я к своим ощущениям. Боль еще чувствовалась, но была вполне терпимой. Значит, о такой досадной мелочи можно и нужно забыть, тем более что в голове стояли задачи поважнее.

Жаль, что все время идти по камням не получилось – на повороте вода разлилась, образуя заливчик, как говорится, от края до края. Стайка мелкой рыбешки, не более двух сантиметров в длину, метнулась в сторону, под тень противоположного берега. Как назло, берега в этом месте оказались обрывистыми и довольно высокими, чтобы вот так запросто выбраться и пройти по краю. Пришлось плюнуть и пойти вброд.

«У, блин!» – невольно вырвалось у меня. Вода в ручье оказалась чистой и обжигающе холодной. Даже странно. Ведь ручей проистекал отнюдь не с ледника, обычный, вытекающий из-под хребта ручеек, таких сотни. Но нет, наверное, мне все же показалось, вода вполне нормальная – прохладная и не более того, или это ноги так быстро начали привыкать к холоду? Двигался я осторожно, так, чтобы не плескаться водой, и, выбравшись из «омутка», потопал дальше. Все внимание – вперед и по сторонам, до базы, по нашим расчетам, совсем ничего. Руки были напряжены, автомат снят с предохранителя, уши разве что не вращались вправо-влево наподобие локаторов, и все же… И все же я не мог не обратить внимания на открывшуюся за очередным поворотом скалу, почти стелу, – каменная, отполированная за сотни лет стекающей водой, блестящая, словно покрытая лаком, темно-коричневая поверхность с десятком бьющих фонтанчиков. Сразу захотелось пить. Да, попить следовало бы. Если не сделать этого сейчас, то даже с учетом лежавшей в рюкзаке баклажки, когда снова появится такая возможность – неизвестно. Я остановился и начал жадно вбирать в себя струящуюся, восхитительно влажную жидкость. Все, напился. Теперь можно снова идти вперед. Десять шагов, и я присел в тень берега – надо дать возможность попить идущему следом Игорю. Время бежало быстро. Снова подул ветер, о существовании которого я уже успел позабыть. Зря тормозились, могли бы и потерпеть, тем более вода еще осталась в баклажках, ругал я сам себя. Но что толку сетовать?

– «Двигаем, двигаем», – махнул рукой и перешел на быстрый шаг. Дилемма, палка о двух концах – как ни назови, все плохо – загремит от быстрой ходьбы под ногой камень, шум от которого не сможет заглушить журчание ручья, и «веселуха» в смысле пострелять нам обеспечена, развеется туман, кто-нибудь наблюдательный приметит нашу скромную компанию – и то же самое. А туман и впрямь начал исчезать с неприятной для нас скоростью. Быстрее, быстрее! Нет, быстрее нельзя. Такая вот получается хреновина. Все, пора выбираться из русла, а то туман совсем развеется, и мы попадемся, как куры в ощип, да и исток ручья должен быть совсем близко. Как назло, слева берег был пологий, справа обрывистый, а влево мне не надо. Пришлось топать дальше. А вот и корень подходящий, по нему можно будет и выбраться. Скользкий, зараза. Автомат я перекинул на шею. «Опсь!» – носок в стену обрыва, обеими руками за коренюгу, и вперед, желательно поживее. Вот и все, выполз, теперь бы добраться чуть выше по склону за глиняный валун, можно, конечно, и в глиняный овражек-трещину спуститься, но лучше все же за валун. А туман рассасывался все быстрее и быстрее. Выше по склону виднелся обрыв, от которого этот валун откололся, еще дальше находилась пока невидимая мне вершина хребта. Хребта, на котором почти наверняка вторая позиция охранения. За спиной раздался шорох шагов, мимо на полусогнутых просочился Игорь и плавно «стек» в овраг-трещину. «Слава богу!» – подумал я и снова продолжил движение вперед. Желательно все же успеть выйти к базе раньше, чем туман развеется окончательно. И мало того, что выйти, надо еще выбрать подходящее место для наблюдения и успеть по возможности замаскироваться.

– Оставайся здесь, – прошептал я, поравнявшись с Онищенко. Он в ответ слегка кивнул своей белобрысой головой, и я двинулся дальше. Прошел метров двадцать наискосок вверх по склону и оглянулся. Наши уже выбрались, ротный что-то знаками объяснял Тулину и Бочарову. Ага, понятно – контрачи потянулись в разные стороны и начали подниматься вверх. Значит, здесь позиции и займут. Что ж, все правильно – прикроем тылы, а непосредственно близ «чеховского» лагеря им делать нечего, только лишний шум создавать. А база должна быть уже совсем рядом. Над деревьями выглянуло солнце, редкий туман стал стремительно рассеиваться, так что заросли невысокого шиповника оказались на нашем пути очень кстати. Никогда не думал, что обрадуюсь этому «порождению шайтана». Осторожно пригнулся к земле и пополз. Только так, сколько бы ни осталось. Нагнав меня, в заросли колючего кустарника вполз Виталик, следом за ним, заскрежетав разгрузкой по шипам, опустился на колени ротный. Им легче – за мной осталась какая-никакая, а прореха. Все, теперь ползти, ползти. Рука осторожно отодвинула стебель в сторону, один, другой, немного вперед, еще немного. Если верить карте, совсем рядом хребет расползается на две части, и уже через сотню метров перед нами должно предстать основание «рогатки», значит, можно надеяться, что и база там же, совсем рядом.