«Вот так все и закончится», – мелькнуло у нее в голове, и в следующий момент почувствовала сильный удар – упавший ствол остановил ее падение. Ловя ртом воздух, Мадди пыталась сообразить, сколько костей могло быть сломано за эти несколько ужасных секунд. Потом она медленно села и так же медленно повернула голову. Змеи нигде не было видно.
– Я и не знала, что в Италии водятся такие твари, – пробормотала она.
Осторожно подвигав руками и ногами и убедившись – с ними все в порядке, она встала, опираясь на поваленное дерево, и немного постояла. Она потянула лодыжку, но кроме синяков и ссадин никаких травм не было.
Зато были повреждения другого рода – разорванная с левой стороны юбка, вид крайне неприличный.
Она села на бревно и, подавив слезы, подождала, пока пройдет шок и утихнет дрожь.
Стало прохладнее, приближался вечер. Нужно было вставать и идти. На ночь в лесу оставаться нельзя.
Оглядевшись вокруг, она нашла подходящую палку, чтобы использовать как посох. В случае чего эта палка могла послужить и оружием. Но теперь ей было трудно выдерживать прежний темп. Вскоре боль в лодыжке стала непереносимой. С каждым неловким шагом Мадди проклинала свою неудачу, предвидя долгий крутой подъем.
В лесу становилось все тише, даже птиц не было слышно.
На вершине холма тропинка разделилась.
Мадди остановилась, опершись на свой импровизированный посох, размышляя, куда ей двигаться дальше.
Она шла уже около часа, когда зеленая стена леса вдруг стала светлее, и сквозь просвет Мадди увидела красные черепичные крыши.
Деревня! Ей хотелось кричать от радости.
По крутому склону осторожно она спустилась вниз и вышла на улицу между домами.
И сразу почувствовала что-то странное. Было очень тихо. Ни дыма из труб, ни судачащих соседей на крылечках. Потом она увидела – у некоторых домов не было ни дверей, ни стекол в окнах, на крышах зияли дыры.
Кто бы ни жил раньше в этой деревне, все давно отсюда ушли.
Разве что…
Она увидела на дороге собаку. Заметив ее, собака остановилась.
«Кому же ты принадлежишь?» – подумала Мадди и тоже остановилась. Собака явно не голодала.
– А ну-ка, – сказала она, улыбаясь, – отведи-ка меня к твоему хозяину.
Ее улыбка погасла, когда она поняла, кто перед ней. Когда смогла оценить размер, вес и окрас этой «собаки». И самое главное, форму морды.
Она вспомнила картину над камином в «Каза Лупо». Вот она – ее модель – наяву и во плоти.
– О боже, – прошептала Мадди. – О боже, помоги мне!
Она сделала шаг в сторону, потом другой, в то время как волк, опустив голову, наблюдал за ней желтыми глазами хищника.
Мадди бросила палку, повернулась… только затем, чтобы тут же столкнуться с большим и сильным телом. Почувствовать обхватившие ее сильные руки.
– Итак, Маддалена, – сказал Андреа Валери. – Мы снова вместе. Какая удача!
Глава 8
Мадди даже не почувствовала удивления. Никакого. Что-то начало раскрываться у нее внутри, словно готовый расцвести бутон. Она стиснула кулаки и попыталась вырваться, но тщетно.
– Отпустите меня… – выдохнула она в отчаянии. – О боже, неужели вы не видите?! Вы что, ослепли?! Там же волк!
– Был. Уже ушел.
Ускользнув от одного хищника, она попала в лапы другого!
Он слегка отстранился от нее.
– Святая мадонна… что за вид? Что с вами случилось?
Она могла бы задать ему точно такой же вопрос. На нем были холщовые брюки, высокие ботинки из толстой кожи и походная куртка со множеством карманов. В такой экипировке Мадди его еще ни разу не видела.
– У вас тут полно змей. Мне пришлось спрыгнуть с тропинки, и… я упала.
– Мои симпатии, разумеется, не на вашей стороне, – холодно сказал он. – Вы не поранились?
– Только лодыжка…
Выругавшись сквозь зубы, он подхватил ее на руки и понес к ближайшему дому.
Она снова начала бороться:
– Отпустите меня! Вы что, думаете, я уже и шагу ступить не могу?
– Успокойтесь!
Это был приказ, а не просьба. Пришлось подчиниться.
У дома даже имелась дверь. Хотя она и не висела на петлях, а была приставлена к стене. И мебель в комнате – стол, два стула, раковина с одним краном, камин и старая кухонная плита. За наполовину задернутой выцветшей занавеской виднелась другая комната, с еще более скудной обстановкой – одним широким матрасом на дощатом полу, рядом с которым возле стены стоял рюкзак и что-то длинное в чехле. Ружье?
Он посадил ее на стул, а сам присел рядом на корточки.
– Дайте осмотреть вашу лодыжку.
Мадди поджала ногу, едва удержав крик боли:
– Не трогайте меня!
Он наградил ее ледяным взглядом:
– Ваш побег – глупость. И зачем добавлять к одной глупости другую, отказываясь от помощи, в которой вы явно нуждаетесь?
Некоторое время Мадди молчала. Потом кивнула, словно давая знак, – она решила сдаться и вытянула вперед ногу, судорожно сжимая полы порванной юбки.
Он осторожно снял с ее ноги туфлю и дотронулся до щиколотки. Его прикосновения были легкими, но уверенными.
– Трещины, по крайней мере, нет, – наконец сказал он.
– Об этом я и сама бы могла догадаться, – пробормотала она, чувствуя, как пощипывает кожу от его прикосновений.
– Просто легкое растяжение, – продолжал он, словно она ничего не сказала. – Нужен лед, но у Джакомо нет холодильника, поэтому придется воспользоваться другим средством.
– Оказывается, в дополнение к вашим талантам, у вас имеется еще и медицинское образование?
– Не имеется! – отрезал он. – Но зато имеется здравый смысл. Вам тоже не мешало бы прибегать к нему почаще.
Граф снова посмотрел на нее и нахмурился, когда по ее телу пробежала внезапная дрожь. Озноб? Признак переохлаждения.
Он подошел к камину, достал из кармана спички и поджег маленькую охапку хвороста. Когда пламя занялось, добавил дров из сложенной рядом поленницы, взял большой котелок и, наполнив водой, повесил на крючок над разгорающимся огнем.
Потом он вышел из дома и почти тут же вернулся, держа в руках оловянную ванночку.
Мадди коротко выдохнула:
– Вы что, шутите? К чему столько хлопот? Это же все ерунда – просто царапины!
Он поставил ванночку возле камина.
– Некоторые из этих царапин не такая уж ерунда и требуют внимания, но сначала их нужно промыть. Не беспокойтесь, – добавил он с легкой усмешкой, – мне совсем не обязательно при этом присутствовать.
Он открыл шаткий шкафчик под раковиной, достал оттуда несколько свечек и вставил в обколотые керамические подсвечники. Только тогда Мадди заметила, как потемнело на улице.
– Этот… Джакомо и в самом деле здесь живет? – спросила она, когда он поставил свечи на стол. – Ему здесь не одиноко?
