Читаем без скачивания Месть Ледовой Гончей - Юрий Погуляй

– Ну, прощайся с жизнью. Сиплый, давай веревку. Хотел я по-хорошему, но не все можно прощать, да? – прошипел Волк.

Я бросился на него с кулаками, надеясь прорваться мимо штурмовиков в коридор. Тщетная попытка. Схватка шаркуна против ледового волка. Мои слабые удары прошли мимо цели: ошпаренный абордажник ловко блокировал их, а затем хакнул и пнул меня в живот. Задыхаясь, я рухнул на металлический пол. Мир покраснел, и мое сознание сузилось только до одного слова.

«Дыши!»

– Вот подходящая труба, Сиплый! – услышал я сквозь шум в ушах. – Вяжи.

Он еще раз пнул меня по ребрам.

– А ты кричи! Кричи, гаденыш! Твою мать, ты у меня закричишь!

– Отошел от него, – послышался спокойный голос из глубины комнаты. Волк и Сиплый изумленно застыли.

Я не видел, кто прятался в темноте узкой и длинной подсобки, но почувствовал, как кто-то подошел ко мне, бесцеремонно перешагнул и остановился между мною и штурмовиками.

– А теперь слушайте очень внимательно, – с угрозой заговорил человек. Я повернулся на бок, чувствуя, как болят на вдохе ребра. Надо мною несокрушимой горой возвышался бородатый Торос.

– Игра закончилась. Этот щенок под защитой Неприкасаемого.

– Это не твое дело… – попытался сказать Волк, но бородатый воин ордена его прервал:

– Теперь это дело Тороса.

Волк хотел что-то еще сказать, но тут мой заступник шагнул вперед, словно танцуя. Я даже не увидел, что он сделал, но оба абордажника, стоявшие плечом к плечу, рухнули на колени и скорчились от боли.

– Торос тоже умеет не оставлять следов для Мертвеца и капитана, – сказал Неприкасаемый. – Торос многое умеет. Вы не знаете и десятой части, как можно покалечить, и даже Лис не разберется, что случилось. Вы считаете себя прожженными мерзавцами, да? Так поверьте, вы – ничто рядом с Торосом.

Голос воина звучал мягко и успокаивающе, а его манера говорить о себе в третьем лице навевала трепет.

– Щенок теперь принадлежит Торосу. Если Торос только почувствует, что вы к нему подошли, – он сделает страшное. С обоими, даже если второй будет не виноват. Это доходчиво?

Волк и Сиплый внимали Неприкасаемому с яростью, обидой и страхом. Они понимали, что Торос не шутит.

– Торос считает до пяти, и вас тут не видит. Раз.

Сиплый поднялся на ноги быстрее Волка. Попятился. Его приятель неотрывно смотрел в лицо Торосу, и страха в нем было все меньше.

– Два.

– Идем. – Сиплый потянул Волка за собой. – Прости, Торос, мы не знали, что ты заинтересован в мальчике.

– Три.

Волк рывком встал на ноги, лицо его перекосила жуткая гримаса. С губ вот-вот хотело сорваться что-то обидное.

– Четыре.

Торос покачнулся на носках, его кожаные сапоги заскрипели. Сиплый просто выдернул Волка из подсобки.

– Пять.

Окончив счет, Торос повернулся ко мне.

– Спасибо, – выдавил я из себя.

Неприкасаемый осматривал меня, как заводчик разглядывает доставшегося ему оленя.

– Половой знал, что вы будете тут?

Он кивнул.

– Знаешь, что важнее всего для бойца? – вдруг спросил Торос и, не дождавшись моего ответа, произнес: – Не бояться ударить первым. Только из такого и получится воин. Ты не боишься.

– Почему вы это сделали? Почему помогли?

Неприкасаемый мотнул головой:

– Без разговоров. На сегодня все. Торос поговорит с Половым.

Он вышел из подсобки, оставив меня на полу. Я увидел поднос в трех шагах от меня, добрался до него на четвереньках и, чувствуя боль в ребрах, поднялся. Что бы сейчас ни произошло – меня ждет уборка коридора и выражение лица Айза, когда я поднимусь за «добавкой».

Поднимая с пола кастрюлю, я вдруг понял, что улыбаюсь.

Глава шестая

Стюарды «Звездочки»

Труп Кунни, преданного стюарда капитана Дувала, нашел боцман Крюкомет. Офицер, старательно избегающий появляться на общей палубе и предпочитающий просто выдергивать к себе старших матросов для инструкций, направлялся в гальюн, когда наткнулся на тело бедолаги. Тревоги мастер Ойле поднимать не стал и постарался обставить происшествие как можно тише.

Однако я и Фарри оказались свидетелями того, как двое абордажников протащили мертвеца по техническому коридору, миновав камбуз, столовую и общую залу, в сторону лазарета. Мы бы и не увидели ничего, но шлюз в столовую был открыт.

Следом за ними шел мрачный Дувал собственной персоной. Посмотрел на нас и напряженно нахмурился, затем махнул рукой кому-то в коридоре в нашу сторону и исчез вслед за штурмовиками.

– Ох, если Шон узнает, – с легкомысленной улыбкой сказал мне Фарри. Я подавленно промолчал, чувствуя напряженную ауру капитана и абордажников. Не стоило быть гением, чтобы проникнуться их тревогой. Прошло всего несколько дней с того момента, как мы оставили во льдах опустевшего «Сына героев».

– Гнилая селезенка, что вы тут вообще делаете? – заглянул на камбуз сам Крюкомет. – Какого демона шлюз в коридор открыт?!

– Вахта, мастер Ойле! Душно стало, мы приоткрыли проветрить.

Боцман сплюнул, уставился на меня.

– Молодое мясо? – хмыкнул он.

Мы закивали, понимая, кого назвали мясом.

– Лиса не видали? – чуть смягчился боцман.

Я развел руками, почти синхронно с Фарри. Сумасшедший лекарь, сбежавший из какой-то гильдии, был одним из самых забавных существ на корабле. От побудки до отбоя он прятался в темных углах палуб, выбираясь на свет только от удара по «обеденному» рельсу. Не знаю, как его терпел капитан, но Лис даже не скрывал того, как не хочет работать. Однако если широколицего бледного лекаря все же находили – то он покорно выполнял то, что от него требовал Дувал. Выполнял блестяще, утирая нос своему коллеге-самоучке Квану, а после вновь прятался.

– Драный демон, – процедил Крюкомет, глянул куда-то в коридор. – Держите язык за зубами, пока кто-нибудь из доков не обследует бедолагу Кунни. Вы ничего не видели. Ясно? Если хоть что-то пискнете – покалечу. А теперь марш на кубрик и не вылезать, пока я не приду. Половому передадите – личное распоряжение Крюкомета. И повторяю: пасть зашили себе и забыли, что вообще умели видеть и говорить.

Мы поспешили заверить его, что все понимаем и он может не беспокоиться. Боцман посмотрел на нас, размышляя, а затем с глухой руганью пошел куда-то в сторону кормы разыскивать Лиса. Наш второй медик, унылый Кван, никуда из лазарета не выходил, являя собой полную противоположность гильдейского профессионала. Он работу свою любил, я знал это, но все остальное его расстраивало и вгоняло в смертельную тоску. Капитан не слишком-то доверял самоучке, предпочитая консультироваться у Лиса. Но иногда выбора не было. Иногда гильдейский лекарь прятался очень хорошо.

На кубрике маялись бездельем несколько моряков, встретивших нас только взглядами. Среди них я увидел глыбу Громилу, воцарившегося у печи, и насупленного Саблю. В полном молчании мы прошли к своим лежакам, и я вдруг отчетливо понял, что не знаю, как себя вести. Мне почему-то представилось, как кто-то из моряков, например Патт, вдруг спрашивает: «А не знаешь ли ты, Эд, что случилось страшного у нас на корабле?»

И я замираю, с одной стороны скованный приказом Крюкомета, а с другой не желая никому врать. Меня рвет на части два правильных чувства, но я должен выбрать между ними, и любой выбор означает окончательную утрату чести.

Плюхнувшись на свою койку, я тяжело вздохнул и посмотрел на Фарри. Вот кому все терзания были далеки и неинтересны. Рыжеволосый паренек с охотцей забрался под одеяло, повернулся на живот и, подложив под подбородок руки, уставился на спины моряков у печи. Он искренне радовался свободной минуте.

Фарри даже не думал о том, что смерть стюарда как-то может быть связана с «Сыном героев». А если и думал, то ни капли не волновался. Мне стоило поучиться у него такой выдержке. Повернувшись на бок, я зевнул.

Вообще стюарды официально являлись частью палубной команды. Но я до сих пор не знал, сколько их у нас на самом деле. Наверное, по числу старших офицеров? Один у Старика, один у Мертвеца, один у капитана, разумеется. Скорее всего, у Крюкомета есть. Может быть, у Шестерни, изуродованного лидера механиков. Пять человек всего? У Балиара есть Зиан – и стюард и ученик. Получается, что все. Вообще я почти не встречал «избранных» моряков, прикрепленных к услужению офицерам, за пределами первой палубы. Они даже спали неподалеку от хозяев. Но зато и работой по кораблю их не нагружали.

Странная и непонятная мне жизнь. Она казалась мне унизительной. По мне, лучше быть самым последним из драящих палубу моряков, чем первым среди слуг. Но, как я понял, здесь выбирать не приходится. Все решают старшие матросы. Если Половой, Яки и Ворчун выберут кандидата, тому ничего не останется, кроме как подчиниться.

Или дезертировать.

После смерти Кунни, что бы ее ни вызвало, капитану потребуется новый слуга. Я оглядел кубрик, размышляя, на кого падет выбор сурового Ворчуна. Седобородый старший матрос, отвечающий за стюардов, единственный, кто жил с нами на второй палубе. На общий кубрик он заглядывал довольно регулярно, в основном чтобы переброситься парой слов с Половым и поглазеть на матросов. Всегда, абсолютно всегда угрюмый Ворчун прикидывал, кем и когда можно заменить того или иного стюарда. Интересно, кого он выберет на замену Кунни?