– Да, знаю.
– Они провели за этим занятием час и выяснили, что, хотя Форвейны и Форвайны действительно исходят из одного корня, но семьи разделились как минимум пять поколений назад. А почему здесь Бай Форратьер, понятия не имею. Он не снизошел до объяснений.
– Бай в объяснениях не нуждается.
И вообще истинная причина появления здесь этой троицы вполне очевидна. И вот пожалуйста: Катриона сидит в углу, сжимая в руках чашку, и вид у нее как у загнанного зверька. Они что, не могли придумать чего-нибудь поумнее, чем эти насквозь прозрачные предлоги?
– А мой кузен Айвен тоже здесь? – с опасной ноткой в голосе спросил Майлз. Ежели подумать, что Айвен служит в генштабе. Один раз – случайность, дважды – совпадение…
– Айвен Форпатрил? Нет. О Господи, он что, тоже может прийти? У меня закончились пирожные. Я принесла их профессору на десерт к сегодняшнему ужину…
– Думаю, что нет, – пробормотал Майлз.
Нацепив вежливую улыбку, он шагнул в гостиную. Госпожа Фортиц проследовала за ним.
Катриона просветлела и с улыбкой поставила чашку на поднос.
– О, лорд Форкосиган! Я так рада, что вы пришли! Хм… Вы знакомы с этими господами?
– С двумя из них, сударыня. Доброе утро, Формонкриф. Привет, Байерли.
Трое знакомцев обменялись осторожными кивками.
– Доброе утро, милорд Аудитор, – вежливо проговорил Формонкриф.
– Майор Замори, лорд Аудитор Майлз Форкосиган, – представила госпожа профессор.
– Добрый день, сэр, – поздоровался Замори. – Я о вас наслышан. – Взгляд майора был прямым и бесстрашным, несмотря на явное численное преимущество форов. Впрочем, Формонкриф был всего лишь лейтенантом, а Байерли Форратьер вообще никакого звания не имел. – Вы пришли повидаться с лордом Аудитором Фортицем? Он только что ушел.
– Он пошел прогуляться, – кивнула Катриона.
– Под дождем?
Профессорша слегка закатила глаза, из чего Майлз сделал вывод, что ее муж попросту сбежал, предоставив ей самой справляться с ролью дуэньи при племяннице.
– Не имеет значения, – бросил Майлз. – Я вообще-то пришел обсудить кое-какие дела с госпожой Форсуассон.
И если они подумают, что это важные государственные дела лорда Аудитора, а не личное дело лорда Форкосигана, то кто он такой, чтобы их разубеждать?
– Да, – кивком подтвердила Катриона.
– Прошу прощения, что помешал вам, – добавил Майлз в виде намека. Он не стал садиться, а просто прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. Никто не двинулся.
– Мы обсуждали родословные, – объяснил Формонкриф.
– Некоторое время, – пробормотала Катриона.
– Кстати, о странных родственных связях, Алекс, то мы с лордом Форкосиганом чуть было не породнились куда ближе, – заметил Байерли. – Так что я испытываю к нему глубокие родственные чувства.
– Правда? – несколько озадаченно спросил Формонкриф.
– О да. Одна из моих тетушек со стороны Форратьеров была когда-то замужем за его отцом. Так что Эйрел Форкосиган в некотором роде мой виртуальный, хоть и не добродетельный дядюшка. Но она умерла молодой, увы – была безжалостно вырвана из генеалогического древа, – не обеспечив меня кузеном, который отсек бы будущего Майлза от наследства. – Байерли, выгнув бровь, глянул на Майлза. – Ее часто с любовью вспоминают за семейным ужином?
– Мы редко вспоминаем Форратьеров, – ответил Майлз.
– Как странно! Мы тоже редко упоминаем Форкосиганов. Вообще-то если подумать, то и вовсе никогда. Эдакое многозначительное громкое молчание.
Майлз улыбнулся и позволил повиснуть именно такому молчанию, желая поглядеть, кто сдастся первым. В глазах Байерли начало появляться уважение, но первыми, у кого сдали нервы, оказались невинные свидетели.
Майор Замори откашлялся:
– Скажите, лорд Аудитор Форкосиган, так какое же последнее слово в происшедшем на Комарре? Это был саботаж?
Майлз пожал плечами и решил временно оставить Байерли в покое.
– После шестинедельной обработки имеющихся данных мы с лордом Аудитором Фортицем вернулись к версии, что это скорее всего произошло из-за ошибки пилота. Мы еще подискутировали о возможности самоубийства пилота, но потом отринули эту мысль.
– А каково ваше мнение? – спросил Замори, явно заинтересованный. – Несчастный случай или самоубийство?
– М-м-м… Мне казалось, что версия самоубийства больше соответствует некоторым физическим аспектам столкновения, – ответил Майлз, мысленно прося прощения у души убитой женщины-пилота. – Но поскольку погибший пилот не озаботился оставить нам подтверждающие это улики, вроде записки или записей психиатра, мы не могли выдвинуть это в качестве официальной версии. Только не надо на меня ссылаться, – добавил он для большего правдоподобия.
Катриона, укрывшаяся в дядюшкином кресле, понимающе кивнула, слушая эту официальную ложь, возможно, добавляя новую версию к своему репертуару.
– А что вы думаете о женитьбе императора на комаррианке? – встрял Формонкриф. – Полагаю, одобряете – учитывая ваше участие в мероприятии?
Майлз взял на заметку неодобрительный тон лейтенанта. Ах да! Дядя Формонкрифа, граф Борис Формонкриф, унаследовал место лидера идущей ко дну консервативной партии после падения графа Фортрифрани. Отношение консервативной партии к будущей императрице Лаисе было в лучшем случае прохладным, хотя из предосторожности никаких резких публичных заявлений, когда кто-нибудь (читай – Служба безопасности) мог бы взять это на заметку, сделано не было. Впрочем, то, что Алекс с Борисом родственники, вовсе не означает, что они разделяют политические взгляды.
– По-моему, это здорово, – сказал Майлз. – Доктор Тоскане – умница и красавица, а Грегору давно пора обзавестись наследником. И, как вы сами догадываетесь, таким образом в нашем с вами распоряжении остается еще одна барраярская женщина.
– Ну, вообще-то это оставляет еще одну барраярскую женщину для одного из нас, – любезно внес коррективы Байерли Форратьер. – Разве что ты предлагаешь нечто прелестно скабрезное.
Улыбка Майлза сделалась напряженной. Он пристально посмотрел на Байерли. Высказывания Айвена если кого-то и задевали, то неумышленно. Байерли же в отличие от Айвена никогда никого не оскорблял случайно.
– Вам, господа, следует посетить Комарру, – добродушно посоветовал Майлз. – Их куполы просто битком набиты красивыми женщинами, и все с отличными генами и галактическим образованием. Тоскане – не единственный клан, имеющий наследниц. Многие комаррианки богаты… Байерли.
Он удержался от желания разъяснить всем, что никчемный покойный муж госпожи Форсуассон оставил ее без гроша, во-первых – потому, что Катриона не сводила с него глаз, а во-вторых, потому что сильно сомневался, что Бай этого еще не знает.
– Говорят, не в деньгах счастье, – слегка улыбнулся Байерли.
Шах.
– И все же уверен, что даже ты, если очень постараться, сможешь понравиться.
– Твоя вера в меня очень трогательна, Форкосиган, – ухмыльнулся Бай.
– Меня вполне устроит дочка фора, премного благодарен, – сварливо бросил Алекс Формонкриф. – Мне вовсе не нужна инопланетная экзотика. Как-то не прельщает.
Пока Майлз пытался сообразить, намеренное ли это оскорбление в адрес его бетанки-матери (если бы это сказал Бай, сомнений не было бы, но Формонкриф никогда не отличался склонностью к намекам), Катриона весело заявила:
– Я схожу в свою комнату и принесу дискеты, хорошо?
– Если вас не затруднит, сударыня.
Майлз полагал, что Бай не сделал ее объектом своей партизанской методики ведения беседы. Потому что иначе Майлзу придется без свидетелей перекинуться парой слов со своим эрзац-кузеном. А может, даже послать к нему одного из оруженосцев, как в старые добрые времена…
Катриона встала и поднялась наверх. И не вернулась. Формонкриф с Замори обменялись разочарованными взглядами, бормоча что-то на тему «пора и честь знать», и собрались уходить. Майлз с неудовольствием отметил, что за то время, что провел тут Формонкриф, его военный плащ успел уже высохнуть. Перед отбытием господа вежливо раскланялись с хозяйкой дома.
