Это как удар. Болезненно. Отрезвляюще. Как погружение в Ауте. Да, информация здесь есть, море информации. Но она слишком чужда. Такое чувство у меня было, когда я впервые столкнулась с людьми. Полное отчуждение, несовместимость. Те, кто построил амфитеатр, чуть ближе к эль-ин, нежели люди, но легче от этого не становится.
Быть может, будь у меня время, я бы и смогла всё это расшифровать. Пока же остаётся лишь попытаться уловить общее впечатление, быть может, тень ассоциации. Что-то.
Уши слегка трепещут в поиске ответа.
Как и эль-ин, они когда-то были людьми, но как и эль-ин, они сейчас неимоверно далеки от всего, что можно было бы назвать человеческим. Давным-давно они выбрали свой Путь и с упорством, достойным лучшего применения, следовали ему. Я расслабляюсь, позволяя сознанию разлиться в ленивом размышлении. Здесь что-то знакомое, что-то, что было частью Путей эль-ин. Мой разум уже ухватил нужное сравнение, но всё ещё не может выразить его в словах. Путь… Путь…
Моя рука отдёргивается от мягкого камня, точно обожжённая.
Путь меча.
Нет…
О Ауте, милосердная Вечность, помоги нам!
Скулы дарай-князя напрягаются, когда он ловит мой взгляд. Мои глаза — без белков, с вертикальными зрачками, утопающими в тёмно-сером, должны казаться ему чужими и ничего не выражающими. Но сейчас он видит в них страх.
Губы сами собой кривятся, произнося запретное:
— Северд-ин. Безликие воины.
Слова падают в ледяную тишину, точно раскалённые угли, и шипят невысказанной угрозой. Северд-ин. Безликие воины. Наверное, это единственные слова, которые на человеческом языке и языке эль-ин означают одно и то же.
Смерть.
Теперь, когда всё произнесено, почему-то стало легче.
Аррек медленно кивает.
— Это их место. Они проводят здесь что-то вроде турниров, боёв до смерти, выявляющих сильнейших. — Его голос сух и безэмоционален, будто мы обсуждаем погоду в дальней Вероятности. — Мы и предположить не могли, что Безликие что-либо строили. Мы вообще мало что о них знаем.
Я вынуждена с ним согласиться. Термины «северд-ин» и «безликие воины» означают одно и то же потому, что ни эль-ин, ни люди ничего не знают о них. Эти существа живут в одних Вероятностях с нами, но умудряются будто бы и не существовать вовсе. Они могут скользить из одного мира в другой без ведома дараев, и они проходят сквозь Щит на Эль-онн так, будто его никогда и не было. Если кто-то и знал о них что-то определённое, он не прожил достаточно долго, чтобы рассказать об этом.
Интересно, сколько позволят прожить нам после того, что мы увидели?
Не очень долго.
Эту мысль дарай-князь явно поймал. Он даже соблаговолил сделать согласный кивок. Впрочем, ни в одном из нас нет обречённой покорности. Слишком многое ещё нужно сделать.
Смерть? Что ж, возможно. Но сперва костлявой придётся за мной погоняться.
Я с удивлением понимаю, что последняя мысль принадлежит не мне. Арр ослабил свои щиты настолько, что я смогла считать его? Ох, ситуация, должно быть, ещё хуже, чем я предполагала.
— А вот и гости. Что ж, по крайней мере, они не заставляют себя ждать, — в бесстрастном голосе человека слышится мрачное, вызывающее удовлетворение. Аррек будет сражаться до конца, до последнего вздоха. Даже если его шансы на победу ниже нулевых. Встречаем гостей.
* * *
Они появляются с другой стороны амфитеатра — пять тёмных худых теней соткались из неподвижности и, точно дыхание Ауте, заскользили вниз, на площадку. Их движения заставляют меня почувствовать себя неуклюжей, их просторные одежды меняют цвет, поэтому они кажутся смазанными пятнами. Уверена, они могли бы стать совершенно невидимыми в утренних тенях, но зачем?
Распахиваю свои чувства навстречу приближающимся северд-ин и, ошеломлённо опустив уши, отшатываюсь. Эти… Это… Прекрасно. Не могу найти другого слова для описания. Безликие воины прекрасны в своей чуждости, в своём совершенстве. Они… цельные. Истинные дети Ауте во всём её великолепии.
О бездонные Небеса Эль-онн, почему ни в одной легенде не говорится, что северд-ин столь прекрасны? Так прекрасны…
Тело само выпрямляется в тонкую струну, трепещет в радостном предвкушении. Так прекрасны…
Рядом со мной прокатилась лёгкая волна — чуть шевельнулся человек. После сияющей цельности северд-ин его пустота выглядит ещё более пугающей. Под покровом непроницаемости вспыхивают и гаснут искры силы, слишком огромной, чтобы я могла себе её представить. Но северд-ин не подвержены силе в любом её проявлении, будь то пущенная из арбалета стрела или Вероятностный шторм. И то и другое пройдёт мимо них, не задев. И то и другое вызовет лишь гнев и презрение против «нечестного» боя. И то и другое повлечёт лишь нашу смерть. Единственный вид силы, который они признают, — холодное оружие. Мастерство против мастерства. Скорость против скорости. Если вам удастся победить северд-ин в таком сражении, вы выживете.
Но ваши шансы победить отчаянно близки к нулю. Шансов выстоять против боевой пятёрки вообще нет.
Аррек всё это знает. Чувствую, как его огромный ментальный потенциал исчезает, растворяется где-то в непознаваемых глубинах того, что заменяет ему душу. Тело арра расслабляется, наливаясь силой и отстранённой уверенностью в себе. В соответствии со своими законами чести он готовится принять бой. Да поможет ему Ауте! Он собирается драться с боевой звездой северд-ин и не имеет ни одного туза в рукаве. Проклятый идиот! Да как их вид дожил до сегодняшнего дня при таких-то суицидальных наклонностях? Вот уж действительно чудо из чудес!
— Стоп. — Произношу это слово тихо и жёстко, слегка нажав на последний звук. Может, эль-ин и не владеют голосом так, как арры, но, Ауте видит, я старалась! — Костлявая ещё успеет за вами погоняться. Но не сегодня.
Человек не вздрагивает, не прекращает свою медитацию, но я знаю, что завладела его вниманием. Впрочем, на объяснения уже нет времени — северд-ин достигают площадки и останавливаются, ожидая того, кто посмел бросить им вызов. Надо действовать.
Я соскальзываю с места, медленно продвигаюсь вниз. Предельно простой сен-образ содержит недвусмысленный приказ Арреку не двигаться и не вмешиваться, что бы ни происходило внизу. Если он сочтёт это оскорблением, то сможет выяснить отношения с тем, что оставят от меня северд-ин. Ироничный внутренний голос шепчет, что, скорее всего, оставят они немного.
Мысль мелькнула и пропала в мягком кружении танца. Я спускаюсь навстречу прекрасным, совершенным в своей цельности существам, и душа дрожит в такт их бесшумному дыханию. Ритмы моего тела замирают, а когда мир вновь воскресает, это уже другой мир. Всё то, что я узнала, прикасаясь к камням древнейшего амфитеатра северд-ин, — все бесчисленные схватки, которые видели эти камни, все безмолвные песни, что слышали эти колонны, — прорастает во мне пока ещё слабым, но рвущимся наружу ростком. И сердце эль-ин бьётся в ритме северд, а серые с вертикальными зрачками глаза приобретают спокойствие, которого не знали ранее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
