Читаем без скачивания Принцесса льда - Евгения Ярцева

– Терпи, казак! Скоро ты приучишься создавать «вращательный удар», – подбадривал Машу Сергей Васильевич, – то есть мощный импульс, который придаешь себе в тот момент, когда группируешься для вращения или прыжка!

Не обошлось без кандалов и на льду. Нацепив их на руки и щиколотки, Маша спрыгивала с той самой подставки, которую Сергей Васильевич хранил за бортиком и которая предназначалась для тренировки выезда из прыжков. От Маши требовалось пять, десять, двадцать раз подряд приземлиться в правильной позе, сохранить равновесие и осанку.

Случалось, Сергей Васильевич отменял тренировку – выделял ей свободное время; но Машу оно только тяготило. Привычка проводить время «просто так» осталась в прошлой жизни. Маше давно уже не приходилось отбиваться от походов в «Макдоналдс», выдумывать истории про соседок и собак. На переменах она чувствовала себя как отрезанный ломоть. Пересидеть в классе, пройтись туда-сюда по коридору – вот и вся перемена. Маша привыкла быть добровольным изгоем и все же иногда ощущала уколы одиночества. Особенно когда смотрела в спины одноклассникам, которые шумливой компанией высыпали из школы и отправлялись на тусовки сериальных фанатов. Краем уха Маша слышала разговоры про «Доктора Кто» и «Супернатуралов», как между собой именовали сериал «Сверхъестественное», но не прислушивалась – названия ей ни о чем не говорили. Смотрела она в основном диски с выступлениями фигуристов, а в своих кинематографических предпочтениях была отпетым ретроградом и консерватором. Как когда-то она без конца перечитывала «Волшебника Изумрудного города» и «Карлсона, который живет на крыше», вызывая мамино раздражение, так теперь регулярно пересматривала с десяток фильмов. Добрую их половину Машины одноклассники знали только по названиям, а о второй половине скорей всего и слыхом не слыхивали. Наборчик, надо сказать, был разношерстным. Маша любила «Квартиру» с Моникой Белуччи и Венсеном Касселем – за сюжет с «сюрпризами», который раскручивается то с одного конца, то с другого, а то и с середины, и последовательность событий начинаешь понимать только к концу фильма. «Дежа вю» с Дензелом Вашингтоном – тоже за навороченный сюжет, в котором герой перемещается в прошлое, всего на несколько дней назад, чтобы предотвратить теракт и спасти девушку Клэр, но обнаруживает, что там, в прошлом, он уже побывал и теперь повторяет свои же действия… Ценила «Адвоката дьявола» с Аль Пачино; уважала «Маску» и «Пятый элемент»: уж больно ей нравилось, что под комедийной оболочкой прячется глубокий смысл, а серьезные идеи подаются в шутку, как случайные оговорки. Но самым любимым был «Пролетая над гнездом кукушки». Своим умом Маша дошла, что в фильме изображена не психиатрическая больница, а общество – система, которой противостоит Личность. Система побеждает, но выход все равно есть. Финальный эпизод, когда Вождь отрывает от пола неподъемную душевую установку, вышибает ею окно и бежит по траве к лесу, всякий раз смотрела затаив дыхание. И гордилась, что постигла философский смысл фильма.

Любила Маша и фильмы с Энтони Хопкинсом. Хотя ни один из них не значился в заветном списке, сам Хопкинс ее завораживал. Ей казалось, что в нем есть какая-то высшая мудрость и что он понимает о жизни нечто очень важное.

…Под конец третьей четверти зачастили контрольные. Маша через пень-колоду пыталась к ним готовиться, но не могла усадить себя даже за шпаргалки: мозги намертво заклинило на «Хрустальном коньке», который, как огромный магнит, притягивал все без остатка душевные силы. И Маша начала избегать контрольных. Сперва осторожно: если контрольная была на первом уроке, намного опаздывала и выдумывала всякие форс-мажоры, начиная с будильника, который почему-то не прозвонил, и заканчивая поездом, постоявшим двадцать минут в тоннеле. Потом стала «заболевать» – проще говоря, прогуливать. С утра вместе с мамой выходила из дома и доезжала с ней до кольцевой, где должна была пересесть на другую линию. Но вместо этого переходила на противоположную сторону платформы и ехала обратно. Забрасывала домой школьную сумку, брала коньки и тренировалась на катке возле дома, уже не замечая непрошеных зрителей, тыкавших в нее пальцами. Правда, каток в конце марта растаял, а для роликов было пока рано, но Маша не угомонилась – продолжала заниматься дома, на полу. В последнюю неделю перед «Хрустальным коньком» она интуитивно почуяла какую-то опасность. Слишком уж часто она пропускала по одному дню – не заработать бы себе на голову лишние неприятности. И Маша дала себе слово больше не рисковать и не пропустить ни единого урока. Ей казалось – если всю неделю она с виду дисциплинированно будет ходить в школу, то и на соревнованиях выступит удачно.

Глава 15 «Тройка назад-наружу»

После уроков в пятницу, накануне «Хрустального конька», Маша торопливо одевалась, чтобы вовремя поспеть на последнюю репетицию. И вздрогнула, услыхав:

– Климова! Поднимись-ка в мой кабинет.

Это была завуч.

– Сейчас? Извините, но я очень спешу…

– Уж не знаю, куда ты спешишь, на свидание с кавалером или еще с кем, – язвительно сказала завуч. – Но сегодня тебе придется задержаться. У меня к тебе серьезный разговор.

Они зашли в кабинет. Завуч заперла дверь, молча указала Маше на стул. Сама уселась в кресло напротив, нога на ногу. Вся эта прелюдия говорила, что разговор будет действительно серьезным.

– Что происходит? – отчеканила завуч. – Почему ты перестала учиться?

– Я не перестала, – сказала Маша. Кровь мгновенно прилила к лицу, забилась в висках, горячо запульсировала под веками.

– Почему у тебя столько пропусков? Ольга Николаевна (так звали Машину классную) составила список. С конца третьей четверти ты пропустила десять дней. Ты болела?

– Д-да, у меня был насморк… А в прошлый четверг я, наверное, отравилась, живот с утра заболел…

– Так, насморк, отравилась, а остальные дни? – завуч сверлила ее безжалостным взглядом. – Где справки от врача?

– Я, это самое, не вызывала врача…

– Вот как? Тебе известно, что нашей школе без справки можно болеть один-два дня, не больше? А без записки – вообще нисколько? Если пропускаешь день, нужна записка от родителей. Тебя не было… – она глянула в листок, лежавший на столе, – двадцать второго и двадцать шестого февраля, четвертого, десятого, пятнадцатого и двадцать второго марта, пятого, восьмого, четырнадцатого, девятнадцатого апреля. В понедельник принесешь записку, и чтобы твоя мама объяснила каждый, – она подняла указательный палец, – КАЖДЫЙ твой пропуск! – И протянула Маше листок.

Помертвевшей рукой Маша опустила листок в карман.

– Теперь следующее. Учителя на тебя жалуются. Все без исключения, – продолжала завуч ровным голосом. – Нет докладов по истории России и по биологии, нет сочинений по литературе. Домашние задания сдаешь с опозданием или не сдаешь вообще. По английскому долги не закрыты с прошлой четверти. Игорь Борисович (это был преподаватель английского) говорит, что не допустит тебя на следующий урок без всех, – она снова подчеркнула: – ВСЕХ сданных долгов. На малом педсовете о тебе был очень неприятный разговор. Почему ты полагаешь, что к школе можно относиться так… по-хамски? – Ноздри ее раздулись, хотя говорила она по-прежнему негромко и бесстрастно. – Напрасно ты так думаешь. С таким отношением к учебе это твой последний год в нашей школе. Решением большого педсовета тебя просто исключат.

Она поднялась с кресла, открыла дверь, выпуская Машу в коридор.

– Без записки в понедельник не приходи.

Оглушенная, как после бомбежки, на деревянных ногах Маша побрела к метро. В ушах грохотало, вокруг все дробилось и сплывалось, как фотография, снятая не в фокусе.

Она опоздала на сорок пять минут: Вероника с Полиной уже вовсю тренировались. Сергей Васильевич поймал ее в коридорчике у раздевалки:

– К тебе есть серьезный разговор. Когда я тебе сказал новые коньки купить? Сколько месяцев прошло? Ни коньков собственных, ни костюма для тренировок! Без термобелья занимаешься, охлаждаешься после того, как разгорячишься, как еще простуд не нахватала, непонятно. Так нельзя относиться к занятиям! – повторял он слова завуча, будто они сговорились. – Что стоишь, быстро переодевайся! У тебя соревнование на носу, а ты на тренировки опаздываешь.

…Маша занесла было ногу на лед, Сергей Васильевич задержал ее у бортика:

– Да, самое главное: в августе ты едешь на спортивные сборы в Финляндию с группой из школ олимпийского резерва. Деньги надо сдать заранее, до десятого мая. Тысячу восемьсот девяносто евро. Плюс справки, это на диспансеризации будет. Загранпаспорт у тебя есть?

– Нет, – ошарашенно проговорила Маша. В глазах снова все завертелось и поплыло, солнечное сплетение сжалось, вокруг него начал вращаться полый цилиндр, стремительно набирающий обороты.