Ушел он, демонстративно не оборачиваясь, провоцируя удар в спину.
Когда дверь за ними захлопнулась. Вера села к столу и всхлипнула.
– Что же делать-то? – спросил Артем, а Фролов выматерился и рубанул кулаком по столу:
– Я с ними еще посчитаюсь!
Потом он вскочил и встал возле окна, наблюдая, как удаляются Вован с Максимом. Ему казалось, что они радуются сорванному кушу и обсуждают, в каком кабаке сегодня вечером просадят деньги.
На самом деле говорили они о другом, и доведись ему услышать их беседу – дальнейшая история пошла бы по другому пути.
– Ты не слишком перегнул? – спросил Максим. – Сам же всегда повторял, что нельзя загонять в угол и отбирать последнее. Мало того, что отобрали, так ты еще и об мочалку эту руки вытер, Видел бы, какими глазами на тебя бычок деревенский пялился! Приедем послезавтра – а он возьмет и шарахнет из «берданы» прямо через дверь.
– Тебя это пугает?
– Костюм жалко.
– Знаешь, я не ожидал, что они столько заплатят.
– Ну и что дальше?
Десяток шагов они проделали молча.
– Нет, Макс, с тобой сегодня явно что-то не то, – вздохнул Вован. – Ты не понял самого главного. Я не собираюсь к ним больше приезжать, хватит нам и этого, а то, действительно, можно на РУОП нарваться…
В машине Вован разделил деньги. Брошкину доля не полагалась, но о нем не забыли, Вован сказал Максиму:
– Позвони этому припадочному, порадуй: за эту неделю он нам ничего не должен. Да что у тебя с лицом такое?
– Алло, добрый день! Я в морг попал? Очень приятно. Мы вам трупик вчера направляли, мужчина неопознанный. Не вскрывали еще? А когда? Спасибо, будем ждать.
Волгин положил трубку, посмотрел на прикомандированного к нему опера из отделения, на территории которого обнаружили Брошкина:
– Если повезет, то вскроют завтра. Поехали,надерем пару задниц.
– Куда?
– Есть одна металлургическая контора, покруче «Норильского никеля» будет…
Пункт по приему цветного металла располагался на территории умершего завода. Забор во многих местах был разрушен до основания, но проходная исправно работала. Вахтер – не старый еще мужик в мундире железнодорожного ведомства и армейской фуражке – молча пропустил бомжа с рюкзаком железного лома, но оперов окликнул строгим голосом:
– Вы куда, молодые люди? : Напарник Сергея раскрыл удостоверение, и вахтер застопорил «вертушку»:
– Дайте прочитать, я ничего не вижу. Опер поднес удостоверение ближе:
– Только из моих рук. Уголовный розыск, лейтенант Кузенков.
– Вы мне должны доложить, куда вы идете.
– Что я должен?
– Я не могу вас так пропустить. Откуда я знаю, что вам нужно? Меня никто не предупреждал!
– А тот ханыга что, в списке почетных гостей? – Кузенков указал на согбенную фигуру с тяжелым рюкзаком, ковыляющую по лужам меж разбитых заводских корпусов. – Или это ваш генеральный директор?
Предотвращая скандал, Волгин потянул коллегу за рукав и первым покинул бревенчатую будку проходной:
– Не заводись. У него одна радость в жизни – потявкать на кого-нибудь, кто не даст ему в репу. Если б ты вместо ксивы ствол показал, мы бы прошли, и сто к одному, что он не стал бы звонить в милицию. А так – он же понимает, что по рогам ты ему не закатаешь, в лучшем случае нахамишь, а он ответит в десять раз больше…
На территорию предприятия вошли через пролом в заборе и двинулись проторенной бомжом дорогой, не обращая внимания на вахтера, что-то кричавшего им вслед с крыльца проходной.
Двери пункта приема цветных металлов были гостеприимно распахнуты. Новенькая яркая табличка извещала, что персонал 000 «Агнус» рад клиентам с раннего утра и до позднего вечера.
– Буква "г" в названии явно лишняя, – заметил Волгин, переступая порог.
Бомж выгружал на прилавок содержимое рюкзака. Два приемщика – молодой в синем фартуке и седовласый в грязной спецовке – ждали, прислонившись к стеллажам с самыми разнообразными деталями и обрезками. В помещении было темновато и прохладно, пахло ржавчиной, грязью и смазкой. Волгин, до армии успевший поработать на заводе, вспомнил свой токарный цех.
Заинтересованный видом извлекаемого из рюкзака железа, Сергей подошел к бомжу. Опытный «металлист» напрягся, очевидно, распознав в незнакомцах ментов. Его безусый коллега продолжал как-то странно пританцовывать и подмигивать, что выглядело крайне нелепо, пока опер не заметил топорщившуюся в кармане синего фартука коробку плейера и протянувшиеся к голове провода наушников.
– Качественный товар, – одобрил Волгин, разглядывая латунную табличку с полустертой надписью: «Семенова Анна Петровна, 1919– 1944». – В те годы туфту не гнали. Еще сможешь достать?
Седой приемщик все понял, встревать не стал,стоял, сложив на груди руки в вязаных белых перчатках.
– Это как договоримся, – бомж обнажил в улыбке сгнившие зубы. – Места знать надо.
– Ты их, я вижу, давно изучил, – ответно ухмыльнулся Волгин, сверкнув желтой колонкой на переднем резце. – Просто лоцман какой-то.Там много?
– На наш век хватит.
– Уверен? Мой-то век будет долог и счастлив, а вот твой в казенном доме закончится. Одно не понимаю: как у тебя, ублюдок, смелости хватило с таким грузом средь бела дня припереться?
Ворюга отшатнулся. Правая рука выдернула из рюкзака металлическую витую арматурину, но в этом жесте было больше отчаяния, чем агрессии.
– Да ты что? – изумился Волгин. – Совсем очумел?
Кузенков отступил на шаг и развернулся в полоборота, чтобы держать в поле зрения как противника, так и входные двери; в руке его с похвальной быстротой появился пистолет.
– Отпусти, – глухо сказал бомж.
– Отпустил бы, если бы ты хлеб украл. Не дури, брось бяку. Ну, кому сказано!
Железка упала на пол. Ногой Волгин оттолкнул ее подальше, двумя резкими движениями сковал задержанного наручниками, кивнул напарнику:
– Досмотри героя, – после чего обратился приемщику: – Где у вас телефон?
– А? – неожиданно громко спросил молодой, сдергивая с головы наушники. – Что случилось?
– Где телефон? – повторил Волгин, глядя на седого, и тот нехотя достал из-под прилавка обмотанный синей изолентой аппарат:
– Мы бы все равно это не приняли, мы же знаем порядок…
«Что ты сделал для хип-хопа?» – спросил из наушников Дэцл.
– Помолчите вы оба, – Волгин набрал номер местного отделения, объяснился с дежурным и положил трубку. – Обещали скоро подъехать. Слышь, бродяга, на каком кладбище спер?
– На улице валялось.
– Ну да, конечно…
Несколько минут все молчали. Потом Волгин развернул телефон к седому:
– Вызывай хозяина. Чувствую, накрылась ваша шарага большим и медным тазом…
4
Казначей опять привез Фролова на тихую улицу, где некоторое время назад они договаривались об угоне «мерседеса». Остановился в том же месте, выключил мотор.
– Надо было пушку вовремя продавать, тогда бы все кончилось, – вздохнул Семен.
– Чего теперь говорить? Кто ж знал, что с машиной так получится.
– Интересно, ее уже нашли?
– Я попробую разведать.
– Как ты думаешь, он сам его грохнул?
– Нет, на дороге дохлого подобрал. Конечно, сам! Я в свое время по работе немного сталкивался с этим типом. Крупный наркоторговец. Не каждый смог бы его замочить.
– Я так и подумал. Видел, какие глаза у них были?
В отличие от храбрости, трусость, как и подлость, всегда требует оправдания. В первую очередь – перед самим собой. Фролов и Казначей нашли свои аргументы еще тогда, когда Вован только начал лапать Веру.
– Слышь, Артем, а если позвонить куда следует? Может, Максима прижмут, и тогда они от нас отстанут?
– На анонимные сообщения сейчас внимания не обращают, а выступать в роли свидетеля мне не очень-то хочется.
– Ты не можешь как-нибудь через своих это запустить, чтобы поверили?
– Каким образом?
Несмотря на возражения, Семен от идеи от казываться не хотел и сумел заставить Артема пересмотреть позицию.
– Ладно, попробуем чего-нибудь придумать. Только деньги все равно искать надо. Не придется отдавать – нам же лучше.
– Еще одну тачку дернуть, теперь – у второго? – Фролов грустно усмехнулся. – Нет, я – пас.
– Есть способ получше. Видишь тот круглосуточный лабаз?
Возле павильона «24 часа» стоял хлебный фургон, и мускулистый грузчик таскал в магазин лотки с батонами.
– Знаешь, чья это точка? Ихняя. Конкретно – того самого Вовы, который у них старший. Неофициально, конечно. По бумагам какой-нибудь Вася Шишкин проходит, который расписывается, где покажут, и отдувается перед налоговой, а реально всем заправляет Вольдемар. Было бы неплохо его слегка пощекотать.
