Между тем война с Крымом продолжалась. Смерть прежнего хана не положила конец вооруженному противостоянию. Татары сделали ханом малолетнего Утемиша, сына Сафа-Гирея. Теперь уже они отчаянно нуждались в мире с Русью. Иоанн прекрасно понимал это, а потому обходился с татарскими послами соответствующим образом.
Соловьев пишет: "Казанцы понимали невыгоду своего положения и потому отправили послов в Крым просить помощи у взрослого царя, но московские казаки побили этих послов и ярлыки их переслали в Москву. В июле 1549 года казанцы прислали к Иоанну грамоту, писали от имени Утемиш-Гирея о мире; царь отвечал, чтоб прислали для переговоров добрых людей. Добрые люди не являлись…"
Оно и понятно.
Иоанн Грозный. Рисунок в Казанской летописиКарта Московии, выполненная Сигизмундом фон Герберштейном (1549)
Как прикажете толковать слова царя о "добрых людях"? Татарам это явно было не под силу. Как следствие их замешательства, царь Иоанн 4 месяца спустя организовал очередной поход на Казань. "Под Казань пришел царь уже в феврале 1550 года, – отмечает Соловьев. – Приступ к городу не удался, множество людей было побито с обеих сторон, а потом настала оттепель, подули сильные ветры, полился дождь, малые речки попортило, а иные прошли. Простоявши 11 дней под Казанью, Иоанн принужден был возвратиться назад. Это был уже второй поход, предпринятый им лично и кончившийся неудачно.
На этот раз, впрочем, Иоанн не хотел возвратиться ни с чем в Москву: по примеру отца, основавшего Васильсурск, он заложил на устье Свияги Свияжск; дьяк Иван Выродков отправился с детьми боярскими на Волгу, в Углицкий уезд, в отчину князей Ушатых, рубить лес для церквей и стен городских и везти его на судах вниз по Волге; а для поставления города отправились весною на судах царь Шиг-Алей с двумя главными воеводами – князем Юрием Булгаковым (Голицыным-Патрикеевым) и Данилою Романовичем Юрьевым, братом царицыным; туда же поехали с войском и казанские выходцы, которых было тогда в Москве 500 человек. Князю Петру Серебряному из Нижнего велено было идти изгоном на казанский посад; казаки стали по всем перевозам по Каме, Волге и Вятке, чтоб воинские люди из Казани и в Казань не ездили. Серебряный в точности исполнил приказ: явился внезапно перед казанским посадом, побил много людей и живых побрал и полону русского много отполонил.
24 мая пришел Шиг-Алей с воеводами на Свиягу; тотчас начали очищать от лесу место, где быть городу; очистивши гору, пели молебен, освятили воду и обошли с крестами по стенному месту; потом обложили город и заложили церковь во имя Рождества Богородицы и чудотворца Сергия. Леса, который привезли сверху по Волге, стало только на половину горы; другую половину сделали тотчас же воеводы и дети боярские своими людьми, и все окончили в четыре недели.
Следствия построения Свияжска оказались немедленно: горные черемисы, увидав, что русский город стал в их земле, начали приезжать к Шиг-Алею и воеводам с челобитьем, чтоб государь их пожаловал, простил, велел им быть у Свияжского города, а воевать бы их не велел, а пожаловал бы их государь, облегчил в ясаке и дал им свою грамоту жалованную, как им вперед быть. Государь их пожаловал, дал грамоту с золотою печатью и ясак им отдал на три года. Шиг-Алею и воеводам Иоанн послал золотые в награду и приказ – привести всю Горную сторону к присяге и послать черемис войною на казанские места, а с ними отправить детей боярских и казанских князей смотреть: прямо ли станут служить государю.
Воеводы привели к присяге черемис, чуваш, мордву и сказали им: „Вы государю присягнули, так ступайте покажите свою правду государю, воюйте его недруга". Те собрались большими толпами, перевезлись на Луговую сторону и пришли к городу на Арское поле. Казанцы и крымцы вышли к ним навстречу и бились крепко; когда же из города вывезли пушки и пищали и начали стрелять, то черемисы и чуваши дрогнули и побежали. Казанцы убили у них человек со 100 да с 50 живых взяли. Воеводы увидали, что горные люди служат прямо, и велели их опять перевезти на их сторону. Показавши верную службу, горные начали ездить через все лето в Москву человек по пяти- и по шестисот. Государь их жаловал, князей, мурз и сотных казаков кормил и поил у себя за столом, дарил шубами, доспехами, конями, деньгами". Юный Иоанн отменно знал историю – по крайней мере ту ее часть, что относилась к военным и государственным деяниям его отца. Вернись он в Москву с пустыми руками после бесславного 11-дневного штурма Казани, его авторитет и влияние катастрофически бы пострадали. Пойдя по стопам отца, Иоанн преуспел дважды: он не только возвел новую крепость в стратегически важном районе, но и добился еще возникновения разобщения между Казанью и Крымом. В первую очередь это отразилось на тех крымцах, что пребывали в Казани.
"Начали розниться казанцы с крымцами, – говорит летопись. – Арские чуваши пришли даже с оружием на крымцев, крича: „Отчего не бить челом государю?" – пришли и на царев двор, но крымцы – Улан Кащак с товарищами побили их; эта удача, однако, не поправила дела Гиреев, потому что казанские князья и мурзы один за другим перебегали к русским. Тогда крымцы, видя, что при первом нападении московских воевод казанцы их выдадут, собрались, пограбили все, что было можно, и побежали из Казани в числе 300 человек, побросав жен и детей; они бежали вверх по Каме и вошли в Вятку, но тут вятский воевода Зюзин поразил их наголову и потопил; 46 человек пленных, и в том числе Улан Кащак, были отосланы в Москву и там казнены смертию за их жестокосердие, говорит летописец.
Бегство крымцев отдало Казань в руки русской стороне; тотчас явились оттуда послы с челобитьем, чтоб государь пожаловал пленить их не велел, дал бы им на государство царя Шиг-Алея, а царя Утемиш-Гирея с матерью Сююнбекою взял бы к себе. Иоанн отвечал, что хочет землю Казанскую пожаловать, если они царя, царицу, остальных крымцев и детей их выдадут и всех русских пленников освободят".
Сообщать хану это пожелание царя Иоанна отправился его любимец Адашев. Характерно, что миссия, порученная Адашеву, была не из простых. Татарские ханы всегда славились своей гордостью, а потому слова Иоанна неминуемо должны были привести их в ярость. Приступ ханской ярости вполне мог иметь плачевный итог для посланника. Иоанн не мог не понимать этого, но все же настоял, чтобы именно Адашев взялся за исполнение столь тяжкого поручения.
"Алексей Адашев отправился в Свияжск объявить Шиг-Алею, что государь жалует ему Казанское царство с Луговою стороною и Арскою, но Горная сторона отойдет к Свияжску, потому что государь саблею взял ее до челобитья казанцев. Это условие сильно оскорбило Шиг-Алея, но бояре прямо объявили ему, что решение ни под каким видом изменено не будет; то же было объявлено и вельможам казанским, когда они начали было говорить, что землю разделить нельзя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
