Читаем без скачивания Подземелья Альгоры - Дем Михайлов

Слимы всеядны и с удовольствием поглощают любую плоть, но охотники из них никакие. Да и не сумеют нагнать более проворную добычу. Так что лично добытая свежатинка в их рацион не входит. Учитывая их дикие способности к голоданию — они могут себе это позволить.

Слимы не нападают не из врожденного пацифизма — ибо по приказу хозяина могут атаковать любую цель без каких-либо колебаний. Почему эти странные желеобразные создания не охотятся — никто не знает. Возможно, они созданы падальщиками. Да, именно созданы — по официальной легенде, слимы являются детищами одного из богов Вальдиры. Для какой именно цели он сотворил эту непонятную жижу? Опять же никому не известно. Может ему просто скучно было.

Слимы дают отпор, если на их жизнь покушаются. Но не сопротивляются, если их просто берут в руки, лапы или иные хватательные приспособления. Агрессия в них просыпается в ответ на причинение боли и повреждения. Слимы дают отпор при помощи поедания — да-да, они начинают поедать схватившую их руку. Или вернее сказать — они начинают поглощать. То есть, несмотря на безобидную внешность, эти веселые сгустки разноцветной жижи могут сожрать меня заживо — если их вывести из себя. Тот еще кошмарик…

Слимы боятся огня.

Слимы боятся сухости.

Оставленный на солнце слим испаряется, оставляя после себя горстку цветного порошка. Этот порошок съедобен. Если порошок кто-либо съест, его кожа окрасится в соответствующий цвет на довольно продолжительное время.

Слимы боятся большого количества воды.

Слимы не любят открытых пространств.

Слимы любят закрытые и влажные пространства.

Слимов бодрит и несколько ускоряет удар молнии. Но им это не нравится. Если слим маленький — он погибает. Если слим большой — переносит удар с небольшими повреждениями, зависящими от силы молнии.

Слимы не имеют внутренних органов, или же, вернее сказать, они целиком состоят из единого органа — куска цветного густого желе, могущего принимать любую форму по желанию слима.

Слимы могут выражать эмоции — при помощи довольно однообразных звуков или же создавать видимые эмоции при помощи своего тела.

При помощи маленьких слимов чистят засорившиеся трубы — любые, от дождевых до сточных, при условии, что труба забилась чем-то органическим и поддающимся съедению. Это еще одно официальное использование слимов. Когда я прочел эти сведения, то едва не свалился с беговой дорожки. На ногах удержался, но с темпа сбился. И живо представил себе, как вызванный сантехник деловито открывает свой чемоданчик и, вместо приспособлений для пробивки засорившихся труб, достает оттуда весело урчащего ярко окрашенного слима, готовящегося совершить трудовой подвиг и нырнуть в засорившийся унитаз. Причем нырнуть с концами — проев преграду в трубе насквозь, слимы не возвращались, предпочитая двигаться по течению — в прямом смысле. Да и в переносном тоже. То есть мне в питомцы достался туалетный ерш. Может уже даже и использованный по назначению. Кха… лучше об этом не думать. Особенно пока он сидит у меня на плече.

Мне в щеку ткнулась влажная мутно-красная ложноножка. Урчание и дрожь Ползуна стали куда более требовательными. Что-то типа: «раз завел питомца, то будь так добр — корми!»

Порывшись в рюкзаке, я плюхнул на Ползуна чуток побуревший гриб, и урчание сменилось довольным… урчанием. В общем, звук остался прежним, изменился только тембр.

А грибы-то портятся, однако… скоро останусь без своего скудного запаса «медикаментов». К тому же у меня появился лишний и крайне прожорливый рот. Ничего — я недалеко ушел от канала с бурыми няфами. Вернусь и пополню запасы. А старые грибы пущу на прокорм Ползуна, избавляться от которого я даже и не думал, несмотря на всю его бесполезность.

Да, именно бесполезность — не я один наткнулся на маленького слима и не я один привязал подобное существо к себе, сделав питомцем. Я далеко не первопроходец. Нет. Но, возможно, что на данный момент я единственный игрок, обладающий таким вот питомцем. Потому что их бесполезность не просто велика — она зашкаливает за все разумные границы. По сведениям разочаровавшихся игроков, слимы не способны охотиться, не способны защищать хозяина и крайне плохо переносят почти любой тип местности, только если это не мрачное и сырое подземелье. Но и в подходящем и уютном для себя месте слимы все так же крайне медлительные и неумелы.

Поднимать такому питомцу уровни — сплошное мучение. Потому как его нельзя попросту натравить на определенного моба. Нет, натравить можно — но это то же самое, что натравить черепаху на зайца. Победа за слимом будет только в том случае, если заяц умрет от хохота. Но к тому времени владелец этого «чудного» питомца умрет от старости, дожидаясь, пока крайне медлительный слим доползет до зайца — который далеко не дурак и попросту смоется.

В общем, сплошное разочарование. Поэтому игроки быстро избавлялись от столь ненужного питомца и заводили себе нового более быстрого и боеспособного. Благо в питомцах Вальдира не знала недостатка. И самые низкие классы питомцев буквально валялись под ногами, а также прыгали, ползали, плавали и летали. Выбирай не хочу. Тот же заяц, очень даже неплохой питомец, особенно правильно подобранный к классу персонажа.

Вот к примеру, сегодня я мимоходом узнал любимый класс игроков-некромантов. Умертвие? Костяной дракон? Зомби? Нет! Это призванные существа. Но есть и излюбленный тип питомцев. И им оказался обычный крот — только больше крота из «реального» мира раз в десять.

Там же — в статье про кротов и некромантов, напечатанной в третьем номере некоего электронного журнала «ВВ», я наткнулся на очень интересный способ прокачки маленьких кротов-детенышей и довольно сильно ими заинтересовался — потому, как мне этот способ подходил идеально. Надо лишь найти подходящее место и все проверить.

Что ж, пора заниматься делами. Проведу здесь еще несколько часов — в ущерб здоровому сну в «реальном» мире.

Сноровисто достав необходимые предметы, я быстро высек огонь и запалил факел — однажды уже использованный и сильно обугленный. Огня осталось на десять минут. Потратим это время на пополнение запаса съестного.

Узкий коридор я преодолел крайне быстро и вскоре вновь стоял у берега подземного канала, откуда началось мое путешествие. Немного же я прошел за последний раз. Ничего, сегодня наверстаю.

Сначала я внимательно осмотрел осклизлые каменные берега канала и разочарованно скривился — того, что я искал, не наблюдалось. Ладно, особо и не рассчитывал — больно уж не подходящее место.

Вернувшись к светящейся стене, я принялся за работу. Действовать решил последовательно и сосредоточившись только на одной задаче. Сначала собрал ложкой с полкружки светящейся плесени, пополнив запасы чернил. После чего прошелся вдоль стены еще раз, собирая бледные грибы. Нашел немного — всего штук пятнадцать. На этом остановился, не став слишком далеко отходить от двери и приближаться к владениям мстительных бурых няф.

Растекшийся у меня на плече Ползун едва слышно бурчал, внешне похожий на испачканный в чем-то склизком веник, украшенный мелкими грибочками — я буквально впихнул в слима несколько пучков собранной плесени и грибов. Пусть питается пока есть чем.

У стены наткнулся на два мелких камня и один кусок кирпича — подобрал и их. Все в мешок. Все пригодится. Так и буду поступать до тех пор, пока смогу тащить мешок.

В воде что-то бултыхнулось. Осторожно подойдя к берегу канала и подняв факел повыше, рассмотрел плывущую по течению широкую доску. Проводил ее огорченным взглядом и со вздохом зашагал обратно к двери, не забывая поглядывать на угасающий факел. Присовокупить деревяшку к своим запасам я, может, и не отказался бы, но снова нырять в отравленную жижу… перебьюсь как-нибудь.

К тому моменту как я преодолел узкий коридор и оказался в колонном зале, Ползун уже поглотил все воткнутые в него пучки плесени и грибы. После чего довольно заурчал, расплывшись у меня на плече. Покосившись, я пришел к выводу, что мой питомец явно подрос — желеобразная масса увеличилась процентов на десять, не меньше. Если такими темпами и дальше пойдет, то перетаскивать его на своем плече станет непосильной для меня задачей.

Потускневший факел зашипел, плюнул искрами и исторг из себя струю вонючего дыма, всячески доступными ему средствами намекая о своей скорой кончине. Испустив еще один сокрушенный вздох, я добыл из заплечного мешка новенький факел и поджег его. Словно только и дожидаясь этого момента, отживший свое источник света ярко вспыхнул на прощание и рассыпался на мелкие угли и сажу, испачкавшую мне руку и мягким облачком осевшую на каменный пол.

— Минус один, — пробормотал я, шагая к вырезанному в полу сточному желобу.

К моему удивлению, воды в желобе почти не осталось — по дну струилась едва различимая струйка грязной воды, внешне ничем не напоминающая дождевую влагу.