То был кошмарный перелет, длившийся бесконечно и мучительно долго.
Временами Андрею казалось, что он сошел с ума, или, что абсурдно-нелепый тяжелый сон парализовал волю, сковал мышление, свинцом налил тело. Временами сознание начинало мерцать и вдруг растворялось в гигантской стихийности Вселенной. Тогда не существовало Андрея, был лишь один великий Космос, вечно движущийся, куда-то стремящийся, из миллионолетий повинующийся только своим — из себя выделенным — законам… В эти моменты сознанием своего ничтожества проникался Андрей. Расползались мысли, подавленные громадой Космоса… Машина резала пространство, управляемая только инстинктами человека. В такие моменты легко было погибнуть. Каждый миллиард верст угрожал гибелью
* * *
…Как вспышка магния, яркая мысль озарила угасавшее сознание:
— Я — часть Вселенной, но часть обособившаяся, часть материи, рожденная в муках, когда на Земле воды кипели, а небо рвалось молниями, и через страдания в борьбе за существование претворившаяся в материю живую, тонкую и сложную.
— Я — венец организованной материи, — человек.
— Прочь малодушие! Вселенная велика и необ'ятна, но она — не разум. Она должна подчиниться разуму, такому же необ'ятному, как Вселенная, но бесконечно мудрее ее…
Стихия — атомы, электроны, ледяной эфир, космическая пыль, раскаленные досиня туманности, пылающие адом солнца — стихия бушевала, создавая миры, творя живое из неживого и в грандиозных катастрофах уничтожая творения свои…
Андрей усмехнулся, поглядывая через стекло:
— Погоди, старая, и до тебя доберемся… Скрутим, скрутим, как дать пить!..
Заработал организм с прежней интенсивностью. Мозг продуцировал довольство жизнью и готовность к новым схваткам, хоть с пол-сотней Вселенных…
* * *
Три раза Андрей приставал к населенным планетам и заряжал аккумуляторы, опускаясь на неприступных горах, в пустынях или безбрежных океанах.
Времени хватало только на то, чтобы отдохнуть в мертвом сне и подкрепиться.
Вперед!.. Вперед!.. — Других желаний и мыслей не было.
Туда, на край Вселенной, где скрывается далекое будущее Земли!..
2.
Инстинкт подсказал, что машина достигла цели. Вычисления веза говорили о том же. Однако вид новой солнечной системы заставлял призадумываться. Солнце как будто сияло по-прежнему — разве немного тусклее: планеты располагались вокруг него в том же порядке, — Андрей с закрытыми глазами смог бы начертать их орбиты. Но… не было Сатурна, этого опознавательного пункта, — на месте его находилась облачная планета без кольца и имевшая вместо 9-и Лун штук 12–13 их. Вид остальных планет тоже не отвечал тому, к которому Андрей привык. А самое главное: там, где должна быть — по самому беспристрастному суждению — Земля, искрилось какое-то странное тело, круглое и с длинной черной тенью.
Подлетел ближе — на расстояние, с которого обыкновенно легко было различить характерные очертания материков родной планеты — и, памятуя ту остановку, которая однажды чуть не сделалась для него последней, стал носиться кругом странного шара, внимательно изучая его.
Через пять минут вывел заключение:
— Если это и Земля, то с ней произошла какая-то чертовщина!..
Ни материков, ни морей не было. Ослепительно яркая поверхность облекала звездное тело.
— Не ошибся ли мой старик? — вспомнился вез Айрани. — Не вкралась ли ошибка в его вычислениях? Может быть, вместо того, чтобы указать мне Землю, ушедшую вперед на 500.000 лет, он показал обратное? Может быть, Земля находится еще в раскаленном состоянии.
— Нет, не похоже…
Неожиданное наблюдение, заставив Андрея вскрикнуть от удивления, дало новое направление его мыслям.
От обоих полюсов странного тела шли параллельные мосты, далеко протянувшиеся в сторону. До сих пор они были закрыты падающей от планеты тенью, и в первую минуту Андрей их не заметил. Но вот Земля (если это она) приняла новое положение по отношению к Солнцу, и две яркие полосы предстали с полной несомненностью в своем существовании. Полосы тянулись, продолжая сохранять параллелизм в направлении к другой планете, более близкой к Солнцу, и на ней оканчивались, тоже на полюсах.
Андрей хохотал, начиная разгадывать диковинные явлении.
— Вне всякого сомнения, без человека тут не обошлось! Ну, и молодчага наш брат, двуногий!.. Это он уже за старуху Вселенную взялся!.. Соединил мостами Землю с Венерой!..
Сверкающая поверхность с более близкого расстояния превратилась в стекловидную оболочку, напоминавшую такую же на Луне. Мысли перекинулись невольно:
— А где же здесь Луна?..
Луны не было.
— Слопал человек Луну!.. — Новый припадок необузданной веселости, новый взрыв смеха заколебал спертый, пружинящий воздух машины. Однако Андрей тут жe остановил себя, почуяв в смехе что-то не совсем нормальное:
— Эге, друг, — неодобрительно заметил он себе, — не собираешься ли ты последовать везовскому предсказанию?..
Подавил истерическую судорогу лица, стиснул зубы, сурово нахмурившись.
Осторожно спустился еще ниже — версты две осталось до оболочки. Прозрачное стекло выдало тайны, скрытые за ним: редкие облака, плывущие далеко внизу, и сквозь прорывы их — зелень и геометрические фигуры застроенных площадей. Раскаленной массы нет. Опустился на стекло и через окно в полу "сигары" воспаленными от спертого воздуха, недостаточного сна и напряжения глазами стал рассматривать в подзорную трубу новый мир.
Определил приблизительно расстояние до крыш строений: не менее 300 верст. Океанов, морей и каких либо видных поверхностей, как ни искал, не обнаружил. И ни одного свободного от построек клочка земли!..
Держась близко к оболочке, пролетел надо всем освещенным полушарием.
Все застроено… Земля — гигантский город, нигде не прерываемый ни естественными, ни искусственными границами. Вперемежку с черными пятнами-квадратами и кругами, эллипсисами и другими очертаниями строений — пестрели, сохраняя тоже определенную правильность, зеленые пятна.
В воздухе никакого движения: ни птиц, ни воздушных кораблей, ни аэропланов… И вообще, нигде никакого движения: ничто не обнаруживало жизни…
— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!?..
Все-таки, пробраться туда следует…
Конечно, это — Земля, отмеченная везом Айрани под № 4, но неужели жизнь на ней кончена?
Взор невольно задержался на черной махине вблизи полюса, от которого начинался межпланетный, наглухо облицованный металлом, мост. Пришлось еще раз поразиться: громадный рупор, затканный как бы серебряной паутиной, возвышался в этом месте, смотрел роковым отверстием в мировой эфир. Основание рупора уходило под оболочку и кончалось в крутом колене моста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
