откусил сразу половину, поглядывая на меня. — Узнаю, что с кем-то крутишь роман, то тут уже стану грубым.
— Не собираюсь ни с кем романы крутить, — ответила я. — Ты меня с девицей легкого поведения не путай.
— Все девки одинаковые. Независимо от того, кем они себя считают, — хмыкнул Сава.
— Ты мне не доверяешь и поэтому хочешь, чтоб я жила в твоей комнате?
— Не то, что я тебе не доверяю. Так будет тебе удобнее. Тут все свои. В городе же могут не понять, — ответил он.
— И что теперь входит в мои обязанности? Как это быть якорем?
— Увидишь.
— Но почему не сказать?
— Это сложно объяснить. Да я и сам не понимаю, как все происходит.
— Даже не пытался разобраться?
— Я тебе чего? Ученый какой? Мое дело — это обзавестись якорем. Так проще. Так не скучно. Так гарантия, что я вернусь домой. Все. Остальное меня не волнует.
— У тебя есть семья?
— Зачем она мне? — вытаращив глаза, словно я сказала какую-то глупость, спросил Сава.
— Некоторые заводят.
— А потом в пучине погибают, потому что себя якоря завести не могут и одновременно жены отказываются быть такими якорями.
— Можно же договориться на берегу. До свадьбы.
— Можно. Только якорь — это же не привязка, как у волхов на всю жизнь. Так. Баловство. Ее всегда можно отменить. Вот они замуж выходят, пару плаваний вместе проводят, а потом начинается: у меня дети, у меня подруги, — последние слова он процедил сквозь зубы. — Ты как-нибудь сам справляйся. Сколько я так друзей потерял! Нет! Лучше одному быть, чем вот с таким ножом в спине ходить. Чего так смотришь? Или хочешь со мной браслетами обменяться?
— Не хочу. Просто интересно. Я не понимаю этих правил. Вот и пытаюсь разобраться, что и почему, — ответила я.
— Него тут разбираться. Все как есть на ладони, — ответил он. Открыл окно, кинув огрызок под него. Не приятно. Терпеть не могла свиней, которые мусорили, где жили. Как будто сложно было мусор отнести в сторону, где для него было отведено место? Сава подошел к кровати. Открыл бутылку. — Тут вода. Будешь?
Я согласилась. Подошла к нему. Сделала глоток. Он в этот момент прошелся ладонями по моему животу.
— За детей не бойся. Я позаботился об этом.
— Спасибо, — я чуть не поперхнулась водой.
— А ты об этом не подумала.
— Нет.
— Глупая еще, — довольно хмыкнул Сава. Сел на кровать, притягивая мення к себе и продолжая ладонями исследовать мое тело. — Рассказывай, что тебе привезти в качестве гостинца?
— А обязательно что-то просить?
— Так вроде принято, — лениво ответил он. Я коснулась его волос. Действительно, часть из них напоминали сухие ветки, которые могли поцарапать пальцы.
— Привези, что тебе самому понравится. Почему ты их не острижешь?
— Лень, — ответил он. Зачем-то прижался щекой к моей груди. От него исходило приятное тепло, которое притягивало, так как из приоткрытого окна продолжало сквозить прохладой. Я перебирала его плети-волосы, удовлетворяя свое любопытство. — Я тебя пугаю?
Его вопрос был неожиданным. Я задумалась.
— Нет. Я тебя не боюсь.
— Тогда почему волнуешься?
— Твоя магия действует.
— Тут нет магии, — ответил Сава.
— Тогда что?
— Давай спать.
Он ушел от ответа, а я опять рядом с ним провалилась в пучину шторма. Волнение. Это мягко сказано. Скорее это напоминал шторм, который бушевал внутри меня. И я искренне не могла объяснить его причину. Может причинной был страх, который был испытан днем? Или я так перепугалась шторма на море, что теперь просто отходила, поняв, что все закончилось?
Глава 6
Шторм закончился. Вновь показалось солнце, а в месте с ним пришло и тепло, по которому я уже успела соскучится. Сава с утра ушел в порт и я как надеялась, что мы с ним больше не увидимся. Вдруг он увидит там свой корабль и так обрадуется, что не станет возвращаться за вещами, но это были лишь мои мечты.
Я закрыла комнату и спустилась вниз. Взяла в баре кулек со сливами и пошла на улицу, чтоб подставить лицо солнцу и посмотреть на возвращающиеся корабли. Ко мне подошла Светик. Присела рядом на камень. Она молчала, а я как-то разговаривать не хотела. Сегодня мой недавний поступок казался диким и глупым. Но тогда я верила, что должна была поступить именно так. Пойти на жертву, которая никому не была нужна. И в первую очередь она не нужна была мне.
— Ты как? — спросила она.
— Нормально. Живая. Даже в зеленую не превратилась, — ответила я. Вытянула руку и покрутила ею на солнце. Усмехнулась. Пусть я и не высказывала такие страхи, но они у меня были.
— Я сделала глупость.
— Какую?
— Что пришла сюда. Лешки поверила.
— Бывает. Главное не обидели?
— Нет. Даже кормили.
— Ну и хорошо. Иди к матери. Она скорее всего уже такого себе надумала.
— А ты?
— Я позже подойду. Мне надо Саву проводить.
— Ясно.
Она была подавлена. Вроде бы мне стоило ее подбодрить, но было лень. Просто лень. Проще было сидеть на камне, вытянув ноги и жевать сливы. Сладкие с небольшой кислинкой сливы. Смотреть на дракончиков, которые ловили рыбу и кидались на чаек, которые эту рыбу пытались у них отобрать.
Кто-то поздоровался, а я ответила лишь кивком. Даже не повернулась к здоровавшемуся. Лень. Просто лень.
Светик какое-то время посидела рядом, но потом поняла, что я ее не замечаю и ушла. Я же задумалась. В Светике я видела дочь, но она ее не была. Наверное, я не ожидала, что мне так резко придется бросить Аню. Была к этому не готова. Но все закончилось. Страница перевернута. Дети никуда не делись. Они выросли. Я развелась с мужем и начала жить другой жизнью, в котором от прошлого остались лишь воспоминания. И только теперь я окончательно это поняла.
— Чего грустишь? Или так переживаешь из-за предстоящей разлуки? — спросил Сава, зачем-то взлохматив мне волосы.
— Сливы ем. Будешь?
— Не хочу, — поморщился он.
— Когда отплываешь?
— Вечером.
— Будешь опять мне правила поведения читать?
— Ты взрослая девочка. Не будешь из моей комнатки притон делать.
— А чего? Разве так можно? — посмотрела я на него. Он покосился на меня и пробормотал какие-то ругательства.
— Пообедаем, да я пойду на корабль.
— Хорошо.
— Все-таки ты какая-то грустная.
— Я замученная. Жду не дождусь, когда тебе платочком помашу и смогу отдохнуть, — ответила я. Он хохотнул. Пока мы шли с ним в кабак, чтоб пообедать, я заметила выползающих обитателей общежития. Выглядели они помятыми. Небритые, грязные. С противными взглядами. — Думаешь, что мне действительно
