…В имение я прибыл голодный как волк, зато с чувством выполненного долга. Однако спокойно поужинать не случилось. По пути в столовую меня дернуло заглянуть в гостиную в надежде перекинуться парой слов с хозяином дома, и сам того не желая, я застал кульминацию грандиозного скандала.
У окна, прижав кружевной платок к глазам, всхлипывала Мария. Отец же, как тигр в клетке метался от стены к стене. Не успел я переступить порог, как он подскочил вплотную, потрясая зажатым в кулаке смятым бумажным листом.
— Нет, вы только полюбуйтесь на нее, Степан Дмитриевич! — тыча трясущимся пальцем в сторону дочери, брызгал слюной Прохоров. — Брата еще земле не предали, а она!.. Она!.. — захлебнувшись от возмущения, он зашелся в кашле, покраснев до багровости.
Не на шутку перепугавшись, как бы благодетеля раньше времени не хватил удар, я подхватил его под руку, довел до кресла, бережно усадил и сунул в руку так удачно оказавшийся на сервировочном столике стакан с водой. И только когда он начал понемногу приходить в себя, осторожно осведомился:
А что, собственно, Александр Юрьевич, стряслось?
Все еще продолжая давиться кашлем, и судорожно глотать воду, он протянул мне листок, который все это время продолжал комкать в руке.
Разгладив бумагу, я понял, что передо мной нацарапанная торопливым почерком любовная записка, подписанная смутно знакомыми инициалами. В ней, помимо живописаний прелестей Марии Александровны, имелось приглашение на свидание в десять вечера у задней калитки, расположенной в самой глухой части громадного сада.
Место встречи было выбрано со знанием дела, так как этим выходом и днем-то пользовались крайне редко, разве что садовник вышвырнет сухие сучья на густо поросший кустарником пустырь. А с наступлением сумерек туда вообще никто не забредал. Я так и не взял в толк необходимость сооружения этого прохода. Ну, если только для подобных тайных свиданий.
Ознакомившись с посланием, я, с одной стороны понимал реакцию Прохорова, а с другой, некоторым образом сочувствовал его дочери. Безусловно, до интрижки со скандально известным провинциальным повесой ее довели взыгравшие гормоны. А то, что отца от таких выходок того и гляди хватит инфаркт, подумать она ни коим образом не соблаговолила. Невинный такой детский эгоизм.
Бесповоротно утвердившись в решении никогда не жениться, чтобы в последствии не иметь детей и связанных с ними бесконечных проблем, я приступил к реанимации Прохорова, одновременно, отчаянной жестикуляцией за его спиной призывая Марию немедленно удалиться.
После ухода девушки, Прохоров недолго сопротивлялся моим уговорам отужинать вместе. В итоге я, вместо заслуженного отдыха до начала двенадцатого, незаметно зевая в кулак, выслушивал жалобы на неблагодарность детей, и угрозы тем, кто посмеет посягнуть на честь его дочери.
…Мария Александровна Прохорова, единственная наследница колоссального семейного состояния, как ошпаренная выскочила из гостиной. За дверью остались пребывающий в бешенстве отец и пытавшийся его успокоить малознакомый господин, намедни представившейся как друг дома.
Девушка аккуратно сложила и спрятала за корсет совершенно сухой платок. Вытащила из потайного кармашка пудреницу, откинула крышку и посмотрелась в мутноватое зеркальце. Злорадно усмехнулась, не обнаружив на лице следов недавней истерики, которую она так искусно разыгрывала перед разгневанным родителем. После, воровато оглянувшись, подобрала юбки и на цыпочках пробежала к неприметной лестнице, ведущей на половину прислуги.
На площадке третьего этажа, под самым чердаком, окутанный дымом из прокуренной трубки, сгорбился на колченогом табурете дряхлый лакей. Он начал служить еще до рождения нынешнего главы семейства. Обитатели имения, как хозяева, так и челядь, давно уже воспринимали старика как неотъемлемую принадлежность дома, порой просто не замечая ветерана.
Когда Мария, запыхавшаяся от долгого подъема, остановилась перед ним, слуга даже не подумал привстать, приветствуя хозяйку, а только вопросительно приподнял седую кустистую бровь и недовольно бросил:
— Ну?
— Что ну? — раздраженно фыркнула барышня. — Зачем такие сложности? Сколько времени мне теперь прикажешь вымаливать прощение? А тут еще Исаков этот, или как его там. Он мне положительно не нравится. Откуда он вообще взялся?
Проигнорировав первую половину вопросов, старик начал отвечать с последнего:
— Мне тоже не по душе незваный гость. Я уже предпринял меры. Но его подсунул и серьезно оберегает кто-то из наших соперников. Теперь, пока не разберусь, кто и зачем, пусть остается здесь, под присмотром. В крайнем случае, потом используем в качестве объекта для окончательной настройки, — он глубоко затянулся, и выдохнул густое едкое облако.
Его собеседница закашлялась и, разгоняя дым ладонями, возмутилась:
— Перестань курить, когда я с тобой разговариваю!
— Потерпишь, — отрезал лакей, и сварливо осведомился:
— Ты все сделала, как я велел? Он точно придет?
— Деваться ему некуда, — самодовольно скривила губы девушка, что сделало ее без того некрасивое лицо еще менее привлекательным. — Вприпрыжку прискачет.
— Хорошо, — он выколотил трубку о ножку табурета, затоптав подошвой огонь. — Нам придется поторопиться. Принято решение о прекращении поединка, а мы все еще не добились безусловного управления зверем. Эта ночь будет решающей. Я позабочусь, чтобы твое отсутствие никто не заметил. Теперь иди, готовься.
Лакей подождал, пока стихнет эхо легких шагов по лестнице, затем грузно поднялся и начал нелегкий спуск вниз.
Спозаранку меня разбудили оглушительные вопли, наполнившие весь дом. Едва набросив на себя одежду, чертыхаясь и застегиваясь на ходу, я резво сбежал по лестнице в холл. Выловленный по пути слуга сбивчиво пояснил, что вроде как у задней калитки буквально четверть часа назад обнаружили мертвеца.
Уже догадываясь, кто бы это мог быть, я со всех ног понесся к месту происшествия. Судьба дарила редкий шанс увидеть первозданную картину преступления, а если повезет, даже отыскать следы убийцы.
Около калитки, как и следовало ожидать топтался почти весь обслуживающий персонал имения. Еще на подлете я заорал, что есть мочи:
— А ну, все назад!
Толпа испугано шарахнулась от ограды, а я, толком не переведя дух, зацепил за рукав дворника, по имени Спиридон.
— Значит так, — приученный к дисциплине дворник преданно ел меня глазами, — сейчас берешь пяток мужиков, расставляешь их по кругу шагах в пятидесяти от покойника. И чтобы до появления полиции мышь не проскочила, понял? — Спиридон послушно кивал. — А остальных гони отсюда на хрен. Им что, заняться нечем? Тоже мне, цирк нашли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
