Читаем без скачивания Процесс Лунного Зайца - Александр Розов

— У вас как с сигаретами? — перебил Тирелли.

Ледфилд вынул из кармана пачку «Captain black» и протянул сержанту.

— Вик, ты же не куришь, — заметила Оззи.

— Тут не только закурить, — проворчал сержант, — Тут и запить недолго.

— Не переживай, — сказала она, похлопала напарника по плечу и, повернувшись к Лейву, спросила, — откуда вы, черт возьми, столько знаете по истории?

— Видите ли, — ответил он, — По данным психологов нашей компании, каждый четвертый клиент склонен к зоосексуальным фантазиям, если их определять по методике Донофрио. Узнав об этом, я, разумеется, ознакомился в общих чертах с теорией и историей вопроса.

Теперь я могу с уверенностью утверждать, что элементы зоосексуальной ориентаций в поведении человека не являются отклонением от психической нормы, то есть, нет повода беспокоиться за здоровье клиентов, предпочитающих такие сюжеты эротических игр.

— Можно подумать, вас беспокоит здоровье клиентов, — отозвался сержант.

— Конечно, беспокоит! У нас этичный бизнес, и мы дорожим своей репутацией.

Оззи зевнула, прикрыв рот ладошкой, и поинтересовалась:

— Ледфилд, я вам уже говорила, что вы странный парень?

— Да, конечно. Такой наблюдательный офицер, как вы, не мог этого не заметить.

— Вы совершенно невозможный тип! — сказала она.

— Это вы тоже уже говорили, — напомнил Лейв.

У ВХОДА В СУД

14. Ненавязчивая уличная перестрелка

Обмен сообщениями в эфире:

Пятый — второму: Актер на заданной позиции, но цели не установлены. Прошу дополнительных 10 секунд.

Второй — восьмому: задержите выход объекта на 10 секунд.

(пауза 3 секунды)

Восьмой — второму: объект задержан.

Второй — пятому: доложите установку целей.

(пауза 8 секунд)

Восьмой — второму: есть три цели, одна двойная.

Второй — восьмому: Огонь по готовности.

События, произошедшие перед тем, как Ледфилд вышел из машины у здания суда, развивались настолько стремительно, что для их анализа впоследствии пришлось разбивать видеозапись на отдельные кадры. В центре событий оказалась рыжеволосая девчонка в свободном бело-голубом спортивном костюме и огромных, закрывающих пол-лица солнцезащитных очках. Она отъехала на небольшом мотороллере от ближайшего кафе, неожиданно выскочила на осевую линию дороги и, отпустив руль, выдернула обеими руками из карманов куртки два пистолет-пулемета. Прогремели две длинные очереди, многократно отразившиеся эхом от стен домов.

Лобовое стекло припаркованного на углу серого «Форда» разлетелось вдребезги, водитель и пассажир сползли на пол, их помповые ружья остались лежать между сидениями.

Человек, читавший прессу на скамейке в сквере, завалился на бок, уронив с колен несколько иллюстрированных журналов и внушительного вида автомат.

Рассыпалось мелкими осколками окно цокольного этажа в доме напротив здания суда. Неприметный тип, дежуривший у окна, конвульсивно вздрогнул и замер рядом со своим оружием — винтовкой с лазерным прицелом.

Большая часть этой картины осталась незамеченной для прохожих. Все произошло так быстро, что они не успели даже толком испугаться. Девушка выбросила оружие на асфальт, врубила полный газ на своей легкой машине, и нырнула в боковую улочку прежде, чем полицейские, дежурившие у здания суда, успели потянуться к кобурам.

«Уличные банды, — подумал Ледфилд, быстро поднимаясь по ступенькам, — зоны торговли кокаином делят, не иначе».

2-й ДЕНЬ ПРОЦЕССА

15. Очень требовательная мораль

— Ваша честь, я хотел бы задать несколько вопросов обвиняемому, — сказал прокурор Стилмайер.

Судья Морн кивнул:

— Задавайте.

— Мистер Ледфилд, у меня в руках распечатка ассортимента услуг компании «Цезарь». Вы знакомы с этим документом?

— Да.

— Вы признаете, что он исходит от вашей компании, подписан вами и достоверно отражает содержание тех услуг, которые официально предлагались потребителям?

— Признаю.

— В таком случае, я, с разрешения суда, зачитаю ряд пунктов из этого ассортимента.

«Война и секс каменного века: победа и любовь либо поражение и смерть».

«Тайные алтари древних богов. Жестокие и страстные ритуалы Атлантиды».

«Юность мира, бешеная животная страсть. Монстры всех легенд».

«Киты-убийцы. Чудовищная машина смерти и секса выходит на охоту».

«Невероятный механический секс рвет границы между плотью и металлом».

«Фейри. Их волшебное тело способно на что угодно, они созданы для любви».

Прокурор сделал выразительную паузу.

— Мистер Ледфилд, ваша фирма действительно предоставляла клиентам то, что здесь написано?

— Безусловно. Наш принцип: слова никогда не расходятся с делом.

— В таком случае, по отдельному заявлению мистера Дольфа Холлторпа и мистера Ноя Остенбрю, представляющих фонд «Пролайф», я прошу суд рассмотреть вопрос о нарушениях компанией «Цезарь» справедливых требований морали. Я прошу о применении к владельцу компании уголовных санкций, предусмотренных статьей 211 криминального кодекса. Наше требование корреспондирует с нормой международного права: статьей 29 Всеобщей декларации прав человека 1948-го, принятой Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций. Заявление имеется в деле.

Судья Морн кивнул.

— Суд будет рассматривать это дополнительное обвинение по существу. Есть ли возражения у защиты?

— Да, ваша честь. Я не понимаю, в чем меня обвиняют в данном случае.

— Вам известно, что свобода распространения информации такого рода ограничена рамками требований морали? — спросил Стилмайер.

Ледфилд покачал головой.

— Справедливых требований морали, господин прокурор. Статья 33 Конституции и 211 Криминального кодекса.

— В данном случае, как легко заметить, ваша продукция нарушает любые мыслимые требования морали, так что ваше уточнение не слишком существенно.

— Извините, но я полагаю, что, поскольку законодатели употребили определение «справедливые», а не «любые мыслимые», то, прежде чем инкриминировать мне нарушение статьи 211, вы должны доказать, что предполагаемые вами требования морали в данном случае справедливы. Пока я даже не слышал, какие именно требования морали, на ваш взгляд, нарушены нашей продукцией.

— Но вы ведь ознакомлены с аргументами фонда «Пролайф»?

— Да, у меня на руках имеется копия их заявления. И я прошу суд позволить мне задать этим джентльменам ряд вопросов, поскольку я намерен доказать, что их аргументы предвзяты, а требования — несправедливы.

— Это ваше право, — согласился судья Морн, — заявители, кто из вас готов ответить на вопросы защиты? Вы, мистер Холлторп? Тогда пройдите к месту свидетеля.

Лейву были одинаково противны оба представителя фонда «Пролайф». Он органически не переваривал людей, которые зарабатывают деньги только тем, что пакостят окружающим, влезая без спроса в их сексуальную жизнь. Но Остенбрю, низкорослый, толстенький, чем-то похожий на свинку-копилку, вызывал что-то вроде сочувствия. Иное дело — Холлторп. Ходячая вешалка для строгого дорогого костюма, украшенная сверху лошадиным лицом Образцового Гражданина и Главы Семьи со Старыми Добрыми Нравами Викторианской Эпохи. Такого Лейв, при случае, с удовольствием переехал бы автомобилем, а потом лег спать с сознанием того, что день прожит не зря: родной город стал счастливее и уютнее.

Ледфилд улыбнулся этим своим мыслям, и задал первый вопрос:

— Мистер Холлторп, вы пишете: «содержание сексуальных игр, предлагаемых компанией «CESAR», воспроизводит дикарские обычаи, оскорбительные для нравственного чувства цивилизованного человека». Какие именно обычаи вы имеете в виду?

— Все, которые присутствуют в первых двух пунктах вашего отвратительного меню, которое зачитал прокурор.

— Извините, мистер Холлторп, я прошу вас ответить, какие конкретно обычаи из числа присутствующих в сюжетах компании CESAR, по вашему мнению, оскорбительны для нравственного чувства цивилизованного человека.

— Неужели вы думаете, что я буду пересказывать эту мерзость?

— То есть, вы отказываетесь отвечать на вопрос? — уточнил Лейв.

— Я отказываюсь отвечать в оскорбительной для меня форме.

— Но разве я требовал определенной формы ответа? Ответьте в любой форме, которая вас устраивает, но ответ должен содержать указание на конкретные обстоятельства и факты.

— Если из-за своего нравственного уродства вы не можете понять вещи, ясные любому нормальному человеку, то я не знаю даже на каком языке с вами разговаривать.

Лейв развел руками и повернулся к судье.