А задача была — незаметно, без привлечения внимания самих целителей, отыскать, изучить и проанализировать способы и методы лечения, которые действительно могут приносить пользу здоровью человека. Прорваться сквозь словесные тенета безумных и умопомрачительных теорий, надувательство, мошенничество и просто полную дурь; в общем, пройти через эпидемию «чумы кашпировской», чтобы вычленить из всего этого мусора некие рациональные зерна идей, которые можно потом развивать и использовать в разных направлениях познания — от медицины до новых концептуальных представлений о мире.
Для этих целей и существовал «Бурводстрой» заштатного полковника ФСБ Леди Ди…
Из доброй сотни пройденных лично и через своих помощников лекарей Сергей Николаевич отыскал лишь единственного, кто в самом деле помогал избавиться от болезни — костоправа с хорошей фамилией Тятин. Не мудрствуя лукаво, без всяких магических снадобий, заклинаний и энергий, старик умело вправлял и фиксировал хронические вывихи, собирал и сращивал переломы трубчатых костей конечностей, позвонков, костей таза и говорил, что все это — всего-навсего ловкость рук, слесарное ремесло. Кроме всего, он изобрел и изготовил десятки новых инструментов и приспособлений для своей медицинской практики, о которых не имела представления мировая наука, поскольку он нигде свои изобретения не афишировал, не зазывал пациентов, а тихо и скромно жил в умирающей деревне Тверской области. Все это было хорошо, годилось и могло быть использовано в будущем, однако от Самохина, как и от всех сотрудников «Бурводстроя», ждали другого — неких принципиально новых технологических и мировоззренческих идей, способных вывести цивилизацию на иную ступень развития.
В общем, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что…
Год поисков в области стихийного народного целительства притомил Сергея Николаевича, тема вызывала отвращение и поэтому он стоял в очереди на прием к Наседкину без всякой надежды. А на лестничной площадке и самой лестнице томились в ожидании одиннадцать человек разного возраста и, судя по одежде, разного достатка: от деревенских жителей до московских ухоженных девиц, среди которых одна бросалась в глаза — на вид не больная, студенческого возраста. У этой красавицы вообще не должно было ничего болеть, кроме, может быть, разбитого очередной неудачной любовью сердца — в огромных ярко-синих глазах стояла скорбь оставленной невесты, но в визитке не значилось, что Наседкин лечит от подобных мук. Самоуглубленная, она не замечала взглядов Самохина, поэтому он приблизился к ней и, склонившись к уху, прошептал пророческим тоном:
— Тебе сегодня повезет. И вся жизнь изменится к лучшему.
Девушка чуть отстранилась, взглянула на него с презрением и поднялась на ступеньку выше. В это время дверь лечебницы отворилась: Наседкин запускал не в порядке очереди, а выборочно, молча и с каким-то роковым значением указывая пальцем на пациентов. Он наставил свой перст на эту девушку, затем на болезненного вида мужчину, выдержал длинную паузу, выбирая жертву, и вдруг указал на Самохина.
Уже почти исцеленные счастливчики переступили заветный порог.
Космический лекарь оказался человеком лет под восемьдесят, невысоким, утлым, со старчески розовым лицом, но подвижным, причем ходил скособочившись, словно поясницу прихватило, и отличался неуемной говорливостью. Вся тесная малосемейка была завалена камнями, некоторые из них действительно по внешнему облику напоминали метеориты. Отдельно на деревянном щите прикреплено до полусотни разрезанных пластмассовых бутылок, наполненных галечником поменьше и, видимо, самыми ценными. Под каждой была аккуратная табличка, указывающая, с какой планеты принесло весь этот щебень. Под одним таким стаканом значилась даже неведомая звезда Инера.
Обилие метеоритов и названий незнакомых звезд и планет сразу же вызывало, мягко сказать, подозрение в надувательстве.
Наседкин, должно быть, мгновенно ставил диагноз, поскольку рассаживал на скрипучий деревянный диван и давал каждому в руки по камню, поднятому с полу или вынутому из бутылок.
— Лечение началось, — предупредил он и, удалившись на кухонку, стал что-то есть из кастрюли.
Самохину достался черный тяжелый голыш в кулак величиной, даже отдаленно не похожий на метеорит, поэтому он сидел и внимательно рассматривал другие камни, грудой лежащие на «докторском» столе и отшлифованные его руками. Страждущие помалкивали в ожидании чуда и тоже стреляли глазами по сторонам. Девушка, которой должно было сегодня крупно повезти, несколько оживилась и Самохин поймал ее подобревший взгляд.
— Видишь, уже повезло, — шепнул он, благо, посадили ее почти рядом.
Космический целитель вернулся веселым и благодушным, надел белый халат и, выбрав из тройки именно эту девушку, велел снять майку и поставил ее лицом к стене. Она обернулась, без смущения показывая нежную девичью грудь.
— У меня нефролитиаз…
— Вижу, — не глядя обронил Наседкин, перекладывая булыжники на столе. — Штанишки приспусти.
Она смело стащила джинсы до колен и встала, ничуть не стесняясь, перед двумя, точнее, тремя, если считать целителя, мужчинами, и потому Самохин вдруг подумал, что девица эта скорее всего подставная — сейчас будет производить впечатление на настоящих пациентов.
Эротическая составляющая будущего здоровья.
Все до боли знакомо…
Сергей Николаевич отвернулся к щиту и выбрал взглядом две бутылки с крупной галькой: в одной были осколки с Урана, во второй с Венеры — что-то надо было унести с собой для экспертизы и отчета. Подмывало взять с пола ноздреватый и будто бы оплавленный камень, но, во-первых, заметно, во-вторых, из-за размеров не спрятать под пиджаком, а в карман не влезет.
Целитель выбрал два темных округлых камня и обернулся.
— Ну ты уж совсем! — возмутился он весело. — Что ты мне попу-то выставила? Я ведь еще молодой!.. Поддерни штанишки!
Она поддернула, а Наседкин приставил камни к области почек, отчего девушка вдруг задрожала, задышала прерывисто, с легким стоном.
— Что? — спросил целитель.
— Горячо!
— Ничего, потерпи!
Девушка подрагивала, трепетала обнаженная грудь, живот и округлые, притягательные ягодицы, а забытые джинсы вновь начали сползать к коленям. Бывший третьим в группе мужчина напрягся и чуть не выронил свой булыжник. На лице его мгновенно выступил пот.
— Сексуальная девица, правда? — тихо спросил Самохин.
Тот вжался в спинку дивана, зашептал:
— Сущности!.. Смотрите, из нее выходят какие-то сущности!
— Вижу, — серьезно шепнул ему Сергей Николаевич. — И сущности эти несут отрицательную энергию. Вон одна, черная, полетела…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
