кивнул Мартин Бек, глядя на покрытый туманом, но все же красивый остров Висингсё на озере Веттерн.
– Мы не знаем, какой она была. Я хочу сказать… – Он замолчал.
– Я знаю, о чем ты думаешь.
– Разве я не прав? Как она жила, как себя вела, какая была в отношениях с другими людьми… именно это.
– Да.
Ольберг прав, именно так оно и было.
У женщины, лежавшей на расстеленной клеенке, появились имя, адрес и профессия. Но больше пока ничего.
– Как ты думаешь, ребята из Гётеборга что-нибудь обнаружат?
– Будем надеяться.
Ольберг бросил на него быстрый взгляд. Нет, это не просто фраза. Единственный разумный результат, которого они могли ждать от технической группы, состоял в том, что не будет опровергнута их версия, а именно каюта А7 является местом, где совершилось преступление. С тех пор как на борту парохода была женщина из Линкольна, «Диана» выполнила двадцать четыре рейса по Гёта-каналу. Это означает, что почти столько же раз там проводили генеральную уборку, что постельное белье, полотенца и другие вещи, которые были в каюте, многократно прошли через прачечную и безнадежно перемешались с вещами из других кают. Это также означало, что в каюте после Розанны Макгроу проживали примерно тридцать-сорок человек. Все они, естественно, оставили там следы.
– Скоро прибудут показания свидетелей, – добавил Ольберг.
– Да.
Восемьдесят пять человек, из которых один, возможно, преступник, а остальные вероятные свидетели, и каждый из них маленький кирпичик в огромной головоломке. Восемьдесят пять человек с четырех сторон света. Один только поиск всех этих людей – сизифов труд. Он даже не решался подумать о том, как сделать так, чтобы все были допрошены и при этом не дать завалить себя следственным материалом.
– И Розанна Макгроу, – вслух подумал Ольберг.
– Да, – ответил Мартин Бек и добавил через минуту: – Насколько я понимаю, у нас есть единственная надежда.
– Тот парень в Америке?
– Да.
– Как его зовут?
– Кафка.
– Странное имя. Он на что-нибудь способен?
Мартин Бек вспомнил гротескный телефонный разговор несколько дней назад и впервые за этот пасмурный день улыбнулся.
– Трудно сказать, – ответил он.
На полпути между Вадстеной и Муталой Мартин Бек сказал, как бы размышляя вслух:
– Багаж. Одежда. Туалетные принадлежности, зубная щетка. Сувениры, которые она купила. Деньги. Дорожные чеки.
Ольберг сжал руль и не сводил яростного взгляда с огромного трейлера, за которым они ехали уже четырнадцать километров.
– Я прочешу канал, – сказал он. – В первую очередь между Буренсхультом и пристанью. Потом с другой стороны. Шлюзовые камеры мы уже осмотрели, но…
– Озеро Веттерн?
– Вот именно. А там шансов у нас нет. Если, конечно, эта чертова землечерпалка не похоронила все на дне озера Бурен. Мне иногда эта кошмарная машина снится – проснусь ночью, сажусь на постели и начинаю ругаться. Жена уже думает, что я рехнулся. Бедняжка, – сказал он и затормозил у полицейского участка.
Мартин Бек посмотрел на него со смешанным чувством зависти, недоверия и уважения, которое исчезло так же быстро, как и появилось.
Десятью минутами позже Ольберг сидел за своим письменным столом и разговаривал по телефону с Гётеборгом. Посреди разговора в кабинет вошел Ларссон, пожал им руки и с любопытством поднял брови. Ольберг положил трубку.
– Несколько пятен крови на матраце и ковре. Всего четырнадцать. Они как раз делают анализ.
Не будь там этих нескольких капель крови, им пришлось бы считать свою версию о каюте А7 опровергнутой. Комиссар не заметил их облегчения. Длина волны, на которой они обменивались мыслями, была для него чужой. Он снова приподнял брови и сказал:
– И это все?
– Есть еще какие-то старые отпечатки пальцев, – ответил Ольберг. – Больше ничего. Там слишком хорошо убирают.
– К нам едет окружной начальник, – сказал Ларссон.
– Добро пожаловать, – хмуро произнес Ольберг.
– Ну да, только этого нам здесь не хватало, – с угрожающим видом сказал Ларссон.
Мартин Бек уехал в 17:20 через Мьёльбю. Поездка заняла у него четыре с половиной часа, и все это время он работал над письмом в Америку. Когда он приехал в Стокгольм, текст уже был готов. Собственно, текстом он был не очень доволен, но подумал, что все равно лучше не придумает. Для экономии времени он взял такси и подъехал к ближайшему полицейскому участку. Попросил предоставить ему свободный кабинет для допросов и там начисто напечатал письмо на пишущей машинке. Перечитывая письмо, он слышал, как где-то рядом ругаются пьяные, а какой-то полицейский им говорит:
– Спокойно, ребята, только спокойно.
Впервые за долгие годы он вспомнил времена, когда служил патрульным, и ощутил, какое отвращение у него вызывала регулярная субботняя криминальная хроника.
В четверть одиннадцатого он стоял у главпочтамта на Вазагатан. Крышка ящика для писем металлически звякнула.
Бредя под мелким дождем, он прошел мимо гостиницы «Континенталь» и нового огромного универмага. Спускаясь эскалатором на станцию метро, он снова подумал о Кафке – о том, сможет ли человек, которого он совсем не знает, действительно понять, что же, собственно, ему нужно.
Мартин Бек устал и заснул уже после второй остановки в полной уверенности, что свою не проспит, потому что выходить ему нужно было на конечной.
12
Через десять дней рано утром ответ из Америки лежал на столе Мартина Бека. Он увидел письмо сразу, еще не успев закрыть за собой дверь. Вешая плащ на крючок, он увидел в зеркале у двери свое лицо. Оно было бледным и пепельным, с темными кругами под глазами, но уже не от гриппа, а от хронического недосыпания. Он нетерпеливо разорвал большой коричневый конверт и вынул оттуда два протокола допросов, напечатанное на машинке письмо и листок бумаги с биографическими данными. Он с любопытством пролистал бумаги, но подавил в себе желание сразу же на них наброситься. Вместо этого отнес их в секретариат и попросил сразу же перевести и напечатать в трех экземплярах. Выйдя из секретариата, поднялся этажом выше, открыл дверь и оказался у Кольберга и Меландера. Они сидели каждый за своим столом, спиной друг к другу, и работали.
– Вы что, переставили столы?
– Это было единственным решением, чтобы мы могли выдерживать друг друга.
Так же как и Мартин Бек, Кольберг казался бледным, глаза у него были красные. Сфинкс Меландер выглядел как обычно.
Перед Кольбергом лежала желтая копия какого-то заявления. Он несколько секунд поводил по строчкам пальцем и сказал:
– Как заявляет фру Лиза Лотта Йенсен, возраст шестьдесят один год, датской полиции в Вайле, это была сказочная экскурсия, шведский стол тоже был сказочный, один день и всю ночь шел дождь, пароход немного опоздал, а фру Йенсен немного страдала от
