назад, блокировав проход, и навалился всем телом борцу на спину. Удержать я бы его не смог, слишком разница в весе и силе велика, но не попробуешь — не узнаешь! Другого варианта нет.
Впрочем, чем закончится эксперимент, узнать нам не дали. Я почувствовал на воротнике своей рубашки чью-то крепкую руку. Мгновение, и чужая рука, как пушинку, дернула меня вверх, поставив на ноги.
— А ну прекратить бардак! — послышался грубый голос с небольшим, но узнваемым кавказским акцентом.
Тренер по борьбе оказался достаточно проворным, чтобы предотвратить драку в самом её начале. Он встал между нами и удерживал обоих за шиворот. Я тут же принял спокойную позу, показывая, что не сопротивляюсь, мол, случайно все вышло, а вот оппонетн не прекращал попыток высвободиться. Дергался и зло бормотал.
— Марат, а ну немедленно прекращай! — осадил его взрослый.
Сил в тренере было явно побольше, чем в юном подопечном, и Марату ничего не оставалось, как успокоиться. Правда, для того, чтобы его удержать, тренеру пришлось сперва отпустить меня.
Я предусмотрительно отошел на несколько шагов назад, с ухмылкой смотря в глаза Марату. Пацан покраснел, тяжело дышал и, отчаявшись вырваться, снова посмотрел на растекшийся по рубашке суп.
— Что тут у вас? — осведомился тренер.
— Простите, извините, это совершенно случайно вышло, — я виновато пожал плечами и захлопал ресницами.
— Дзерон Карапетович, он специально меня облил! — зашипел Марат. — Я его в бараний рог скручу.
Помимо тренера вокруг нас теперь уже собрались другие взрослые. Я думал, что Тамара закатит по мотивам произошедшего скандал, но Дзерон Карапетович только весомо качнул головой, когда та попыталась влезть. Я с удивлением заметил, что старшая пионервожатая не ослушалась и застыла, как вкопанная, на месте.
— М-да… ну вы даете, — тренер взял салфетку и, не гнушаясь, как следует вытер суп с рубашки воспитанника. — Вот и всё.
Вышло так себе, рубашка-то была белой, и что-то мне подсказывало, что ее больше не получится отстирать. Тренер мельком взглянул на меня.
— Ты как?
Я почти сразу сменил ухмылку на выражение сожаления и в ответ на вопрос отрывисто кивнул.
— Чего суп не доел? — осведомился тренер.
Понятное дело, хотел проверить, всё-таки подстава это или случайность.
— Наелся, — я пожал плечами, все еще оставаясь начеку на случай, если Марат захочет кинуться снова.
— А зачем грязные тарелки понес? — продолжал расспрашивать тренер. — У нас есть ребята дежурные.
— Так я помочь хотел. Не привык ещё, как тут.
Дзерон Карапетович кивнул, обернулся к воспитаннику.
— Меня мама убьет, — зашипел Марат сквозь стиснутые зубы. — Пусть новую рубашку гонит!
— Не убьет, а вот если ты еще раз кинешься в драку на того, кто не может дать сдачи, то пеняй на себя, — строго отчитал его тренер. — Тебе понятно?
Если б это сказали мне, то мне захотелось бы послушаться — не из-за того, что тренер всерьёз чем-то угрожал, просто в его голосе слышалась спокойная уверенность в своей силе и правде — как и в том, что наши проблемы яйца выеденного не стоят. Марат склонил голову на грудь, сжимая и разжимая кулаки. Обидно, наверное, он-то искренне считает себя правым. Но ничего, пионерский лагерь как нельзя кстати подходит на роль «учителя» для таких горячих парней. Мне его воспитанием заниматься было не особо интересно, это пусть Дзерон Карапетович бдит. Но вот пару практических уроков этой шайке-лейке все же, хошь-не хошь, придется преподать. Только физику набрать надо…
Я чувствовал на себе взгляды пионеров. Те давно повскакали со своих мест и окружили нас, чтобы ничего не пропустить. Боковым зрением я видел, что Шмелю хватило мозгов воспользоваться суматохой — он, держась за пятую точку, встал из-за стола и незаметно, гуськом выскочил вон из столовой. Пока всё устаканится, он уже успеет переодеться. Сеня, как ни в чем не бывало, остался сидеть за столом, не зная, что ему делать. Его тоже можно понять, новые неприятности пацану были совершенно ни к чему.
— Пожали руки! — распорядился Дзерон Карапетович.
Спора тут не предполагалось. Он взял за локоть Марата и подвел ко мне. Тот никак не мог успокоиться и, стиснув зубы, со свистом дышал через нос. Однако ослушаться тренера борец не мог.
— Извини, — я подмигнул ему, протягивая руку. — Не хотел, оно как-то само вышло.
Марат нехотя протянул мне руку под строгим взглядом тренера, но жать по-настоящему, по-мужски не стал. Давал понять, что конфликт не улажен и рукопожатие ничего не означает. Ну кто бы сомневался, что нас ждёт увлекательное продолжение.
— Миша, будешь стирать Марату рубашку! — наконец, подала голос Тамара. — А вы, Дзерон Карапетович, объясните вашему воспитаннику, что пионеры себя так не ведут! Завтра мы еще разберем данное происшествие на утренней линейке.
Дзерон Карапетович не ответил, Тамара велела всем идти в корпус. Мы же с Маратом напоследок переглянулись, давая друг другу понять, что разговор будет продолжен после отбоя, как и договаривались.
Он явно не мог смириться, что какой-то дохлик-шахматист опозорил его перед всем лагерем. И уже вынашивал планы мести.
Примерно тем же были заняты дружки Марата, недотепы Шпала и Лева. Они снова принялись сверлить во мне отверстия своими взглядами и постукивать кулаками по бороде.
Понятно. Я теперь враг номер один для этой компашки.
Я не стал обращать внимание на немые вызовы, присоединился к своему отряду легкоатлетов.
— Ни фига!
— Как ты умудрился?
Вопросы посыпались со всех сторон. Ребята смотрели на меня с некоторой осторожностью и одновременно с сожалением. Каждый из них понимал, что одной только стиркой вопрос с Маратом исчерпан не будет. Наверное, поэтому хлопали меня по плечу, пытаясь приободрить. Я в ответ выдавливал из себя придурковатую улыбку, рано мне ещё выходить из образа шахматиста. Как говорится, всему свое время.
Пионеры дружной змейкой потянулись на выход из столовой, а оттуда к корпусу
