— Вероятная частота землетрясений? — сухо обратилась Аталанта к компьютеру.
Тот, разумеется, хихикнул про себя, но так же сухо ответил:
— Пятитысячелетний цикл.
Отис было открыл рот, но дочь опередила:
— Какая фаза цикла?
— Конец первого тысячелетия.
Она повернулась к отцу.
— Ты Мафусаил? Четырех тысяч лет тебе не хватит?
— А потомки? — не подумав, брякнул он.
Она надулась.
— Помолчал бы. Это из-за тебя мне тут старой девой умирать! Хочу здесь!
И вдруг завопила на отца — красная, взъерошенная:
— Здесь хочу! И пусть бы был последний день цикла! Плевать!
Ушла, пнув ногой съезжающиеся створки двери.
— Сказал бы ей, — туманно посоветовал компьютер.
— Помолчи! — гаркнул Отис и дал сигнал на посадку. Рай — так рай.
А потомки пусть сами думают, как выжить. Его отроковица важнее.
— Вы опасны, — сказали ему Пастыри. — С вашей квалификацией вы опасны для других, и мы не можем отправить вас с ними, но, поскольку вы живете в зоне отселения, корабль и имущество вам дадим. Дочь можете отправить с любой другой группой.
Отправить… Как же! Аталанта отказалась покидать отца, и их великое правило — правило Свободы Воли — не позволило запихнуть девицу в другую группу. Отис сердился и радовался вместе. Все-таки одиночество человеку не свойственно.
И вот теперь они прибыли: двое людей — и бортовой компьютер, пересевший в киборга. Аталанта носилась по острову со своим псокотом по кличке Гепард — его Отис смастерил в полете, соединив геномы собак и кошек. Вышел здоровенный зверь на длинных ногах с мордой бездомного котяры и повадками дворняги. Кроликов должно было поубавиться — ан нет! Аталанта так вымуштровала своего Гепарда, что он не брал добычу без разрешения. Как же! Бедные невинные кролики! Их только Отис может ловить, когда дитя не видит.
После того, как корабль уснул, пришлось переехать в палатки, жить среди грохота горных работ, выполняемых андроидами, — но и этот романтический этап, с кострами и кроличьим шашлыком, в свое время миновал. Теперь они проживали в замке, пытаясь изгнать вековечный холод каменных монолитных стен с помощью примитивных обогревателей. Андроиды не пожелали поставить ничего, кроме фотобатарей, так что в пасмурные дни Отис, чертыхаясь, топил экологически чистыми сухими лианами заранее предусмотренные камины и был вынужден сделать себе сильно увеличенную копию чихуахуа в качестве грелки. Гепард, что грел Аталанту, очень ревновал и гонял чихуахуа по длинным и сырым коридорам, а Аталанта обозвала собачку Бедной Лизой, приваживала как могла и часто оставляла Отиса в холодной постели, ибо Лиза предпочитала рычание Гепарда храпу Отиса. Всё это крайне раздражало и отвлекало от работы.
Отис трудился, не покладая рук, а Аталанта придумывала новые блюда из кроликов и новые наряды. Нет, чтобы для себя! Для обоих! Шила и вышивала как заведенная, и у них скоро должен был кончиться запас тканей. Еще одна головная боль Отису. Это не считая той, что Аталанта вызывает своей гитарой, получившей имечко «виолон»… Родил? — Терпи!
Киборг жил в подземелье и носа оттуда не казал, пообещал хранить тайну — а натура у бортового компьютера всегда была говорливая… Скрывался от допросов Аталанты. Забавно… В его мозгу сработала стирающая программа, и он забыл многое из того, что знал: почти всё о корабле, космосе, Пастырях. Он стал больше похож на человека. Хитрые Пастыри подстраховались, не дали Отису своих высоких технологий. Так они считают?! Ха! Ткани киборга — ткани жизни планеты X — родины Пастырей, что скрыта в тумане неизвестности. И они считают, что у Отиса ничего нет, кроме семижильных многофункциональных андроидов? Роботов, которые по окончании строительства потихоньку потеряли интеллект и тянули разве что на сельскохозяйственные автоматы.
Отис уже в рейсе пахал как проклятый, сплетая воедино геномы двух планет — из своих и киборговых клеток. Его дочери нужен муж. Нужна Игрек-хромосома. И плодовитость. И совместимость геномов, а у Пастырей не хватает генов! Чёрт дери. Всё же ДНК самого Отиса была основой, так что он готовил дочери брак кровного родства. Сходство по трети генов. Много! В потомстве возможна гомозигота на треть. Жизнеспособность понижена, зато качество… имеет быть проверенным. Отис вязал узор ДНК, как викторианская дама рукоделие, дублировал гены, растил опытные образцы. Времени в обрез. Рыцарь не может быть младше дамы более чем на тридцать лет. Он рискнул вшить несколько совершенно неизвестных генов Пастырей: пусть их. Не получится — уничтожит.
Так и было. Первые трое до того походили на Пастырей щелястыми ротиками и могучими лбами, что он уговорил андроида, сплавал на нем на материк и предложил брак производства плотоядным слонам. Ему здесь только новых Пастырей не хватало!
— Не грешно ли? — задумчиво спросил второй отец — Киборг. — Всё же живые они.
— А ты представь Аталанту с этаким красавцем под ручку, в платье ее новом, что со шлейфом. Будет Людмила с Черномором… Тебе их жалко? А настоящего нашего сынка не жалко? Пусть уж лучше никого, чем Черномор. А грех… пищевая цепочка не грешна. Съели их симпатичные звери, даже хвостиками помахали в знак благодарности. Породнились с нами, значит. Съевши наше потомство. И вообще, ты же на человека похож, не на Пастыря?
— Я функциональная модель, разработанная для Земли.
— Ну и кто тебе больше нравится — мы или они?
Киборг долго думал.
— Мы. Они — хозяева. Мы — в одном корабле, киборги и люди.
— Именно, друг мой. Нам с тобой человек нужен. Поелику смешанного генома, то Дракон — зато не Пастырь.
— Ты хочешь сказать — Химера? — поправил Киборг.
— Химера женского рода. Не Химер же! Дракон. Вполне приличное для мужчины имя.
И они снова работали. Через год младенец вполне напоминал человека — большеглазый крупный ногастый ревун. Через два — он напоминал подростка… Неужели Пастыри так быстро растут?
— Ты сколько рос? — спросил Отис.
— Год, — удивился Киборг. — А вы что, скорее?
Через три года Отис принес свою непотребно роскошную одежду и швырнул на стол.
— Хватит ходить в моих джинсах и ворковать с папашей! Уже и так умный, — сказал он сыну. — Надевай парадное, брейся. Идем знакомиться с невестой, а то ты перерастешь ее на пару сотен лет!
Сын взглянул на портрет Аталанты и улыбнулся…
Аталанта сидела на балконе, Гепард развалился у ее ног, мигал и жмурился: шитье платья переливалось на солнце, и вспыхивали огнями самоцветов черные волосы.
— Я Дракон, — сказал ей юноша с лучистыми фиолетовыми глазами. — Вы моя невеста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
