— Виноват. Я просто… — Амброуз повернулся, но она остановила его, тронув за руку.
— Вообще-то у меня есть карточка. Вернее, значок. Но я никогда его не ношу, потому что это глупо, и потом в одежде всегда остаются дырочки от булавки. — Голос ее потеплел. — Я сотрудница ЮНЕСКО.
Амброуз изобразил на лице одну из своих самых лучезарных улыбок.
— Значок… Какие-нибудь исследования?
— Можно и так сказать. А зачем вы направляетесь с Баранди?
— Тоже исследования. — Амброуз, сражаясь с совестью, никак не мог решиться, кем себя отрекомендовать — физиком или астрономом, но в конце концов остановился на более общем определении. — Научные.
— Как интересно! На розыски призраков? — Полное отсутствие иронии в ее голосе вызвало в памяти Амброуза воспоминание о недоверии и насмешках со стороны Джоди и его матери, которые ему пришлось вынести, когда он объявил о своем намерении отправиться в Баранди.
Он кивнул.
— Но сейчас я с гораздо большим удовольствием разыскал бы что-нибудь прохладительное. Как вы к этому отнесетесь?
— Согласна. — Она улыбнулась Амброузу открытой улыбкой, мгновенно изменившей его мнение об Африке, поездках за границу и аэропортах. Решив, что потенциальные выигрыши, ждущие тех, кто странствует по планете, значительно перевешивают все опасности и неудобства, он оставил багаж на произвол судьбы и отправился вместе с девушкой в бар на втором этаже, испытывая поистине мальчишеское наслаждение от завистливых взглядов мужчин, на чьих глазах произошло их знакомство.
За охлажденным кампари с содовой он узнал, что ее зовут Пруденс Девональд. Родилась она в Лондоне, изучала экономику в Оксфорде, много путешествовала с отцом, сотрудником министерства иностранных дел, и три года назад начала работать в ЮНЕСКО. В настоящее время в рамках программы Экономической комиссии по делам Африки посещала молодые африканские государства из числа тех, что выразили желание вступить в ООН, и следила за тем, чтобы деньги, получаемые из фондов на образование, тратились по назначению. Амброуз с удивлением узнал, что причиной ее поездки в Баранди, не планировавшейся ранее, стало сенсационное сообщение о событиях на шахте номер три.
Республика Баранди рекламировала себя как одного из наиболее прогрессивных членов Экономической комиссии по делам Африки с высоким уровнем образования для всех граждан. И разумеется, начальство Пруденс было весьма удивлено, узнав, что некий Гилберт Снук, человек, по-видимому, без каких бы то ни было прав преподавания, к тому же замешанный в угоне боевого самолета из другой страны, руководит школой при шахте. Задание носило деликатный характер, ибо определенные круги пытались приостановить дотации на образование в Баранди. Пруденс поручили разобраться в ситуации, обратив особое внимание на деятельность Гилберта Снука, и представить конфиденциальный доклад.
— Довольно большая ответственность для столь молодой женщины, — прокомментировал Амброуз. — Может быть, вы скрываете, что у вас каменное сердце?
— Я этого не скрываю. — Выражение лица Пруденс вдруг стало строгим и официальным, как у красивого, но в высшей степени функционального робота. — Видимо, мне следует сразу пояснить, что это я вас «подцепила» несколько минут назад. Отнюдь не наоборот.
Амброуз моргнул.
— Разве кто-то кого-то «подцепил»?
— А как это называется? Как принято говорить у вас в Америке?
— Пусть так. Но зачем я вам понадобился?
— Мне нужен был сопровождающий до Баранди, чтобы не тратить силы на отваживание всякого рода нежелательных элементов. — Она сделала глоток, не спуская с него пристального взгляда серых глаз.
— Благодарю. — Амброуз обдумал ее слова и обнаружил в них крупицу утешения. — Приятно сознавать, что я не отношусь к нежелательным.
— О, напротив, и даже в гораздо большей степени, чем обыкновенный ученый.
— Если предположить, что существует такая категория людей, как «обыкновенные ученые», — сказал Амброуз, испытывая чувство вины, словно выдавал себя за кого-то другого, — что заставляет вас думать, будто я к ним не отношусь?
— Ну, во-первых, ваши часы стоят по крайней мере три тысячи долларов. Продолжать?
— Не стоит. — Захваченный врасплох Амброуз не сумел справиться с собственным самомнением и добавил: — Меня привлекает ценность вещей, а не их цена.
— Уайльд.
Амброуз на секунду растерялся, решив, что он не расслышал, потом догадался.
— Это сказал Оскар Уайльд?
— Да, что-то вроде этого, — кивнула Пруденс. — В «Веере леди Уиндермир».
— Жаль. Я много лет подряд выдавал это изречение за свое. — Амброуз смущенно улыбнулся. — Бог знает, скольких людей я убедил в своей необразованности.
— Не беспокойтесь. Я уверена, у вас масса других достоинств. — Пруденс чуть наклонилась и неожиданно коснулась его руки. — Мне нравится ваше чувство юмора.
Настороженный открытием, что в таком безукоризненно женственном существе скрывается на самом деле сложная, сильная, трезвомыслящая личность, Амброуз взглянул на Пруденс в упор. Ее лицо не дрогнуло, но теперь он увидел в нем некую двойственность, открывающую ему два различных характера, словно на картине, построенной на оптической иллюзии, где, присмотревшись, можно заметить, как высота превращается в глубину. Пруденс интриговала его, восхищала и манила одновременно, и именно поэтому мысль о том, что его просто «подцепили», а потом, быть может, используют и бросят, терзала его все сильнее.
— А что случилось бы, откажись я играть роль чичероне, сопровождающего вас до Баранди? — спросил он.
— С какой стати бы вы отказались?
— Потому что я вам не нужен.
— Но я же объяснила, что нужны: отваживать нежелательных. Чичероне для этого и существуют.
— Я знаю, но…
— Какую-нибудь другую девушку вы бросили бы в такой ситуации?
— Нет, но…
— Тогда почему меня?
— Потому что я… — Амброуз запнулся и беспомощно затряс головой.
— Я могу сказать вам почему, доктор Амброуз, — произнесла Пруденс тихим, но твердым голосом. — Потому что я отказываюсь играть по старым правилам. Вы знаете, о чем я говорю. Всякий раз, когда нуждающаяся в помощи женщина принимает услугу от галантного мужчины, ситуация подразумевает — хотя это редко воспринимается всерьез — что, если все сложится удачно, она отблагодарит его соответствующим образом. Вы мне нравитесь, поэтому не исключено, что мы станем близки, если пробудем в Баранди достаточно долго, и вы не утратите интереса в моих глазах. Но это случится отнюдь не потому, что вы, скажем, открыли передо мной дверь или помогли донести чемодан до самолета. Я достаточно прозрачна?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
