Но Блэку сейчас было не до них. Он прилагал все усилия, чтобы напуганная им нежить, как и несколько месяцев назад, в Париже, атаковала собственных хозяев. Только и бывшие соратники Суареса запомнили тот урок и сумели подготовиться. Расположившихся на холме предводителей бандитов защищали не только Патронусы, но и какой-то незнакомый Гарри артефакт, контакт с которым для легиллимента был сродни ожогу. Видимо, он не сдержал возгласа боли, потому что в его с двух сторон тотчас же подхватили сильные руки и волшебника затопило ощущение вливаемой в него Силы.
— Блэк, не вздумай отрубиться!!!
Но в реальность его вернул не грозный рык Рабастана, а встревоженный голос Северуса:
— Гарри, что ты видишь?
— Артефакт… У них какой-то древний тёмный артефакт… Контакт с ним неприятен… Он не позволяет мне натравить на них дементоров, — Блэк заметил, как лже-Суарес покачнулся, еле удержавшись на ногах, едва не выронил палочку и схватился за что-то, висевшее у него на шее под защитной мантией. — Это медальон… «Акцио» медальон Суареса!!! — в это заклинание он вложил все свои и вливаемые в него силы. Самозванец закричал от боли, разрывая на груди дымящуюся одежду, и попытался удержать вспыхнувший кроваво-красным огнём крупный камень в грубой оправе. Дементоры заметались над холмом, раздираемые двумя сошедшимися в схватке Силами, и, не выдержав ментального хаоса, разлетелись в разные стороны, на полной скорости покинув долину. А Блэк продолжал схватку с хозяином тёмного артефакта. Летящие в него проклятия, направленные наконец-то разобравшимися, кто им противостоит, высшими магами, отражали прикрывавшие его Северус с Гермионой, в то время как Лестранж в компании со своими помощниками и сыщиками «Чёрного ферзя» ломал ослабевшие от отсутствия магической подпитки Щиты противника.
Гарри чувствовал, что лже-Суарес контролирует медальон из последних сил — всё же по уровню Силы ему было далековато до человека, которого он изображал — и максимально усилил натиск, уже не призывая артефакт, а разрывая контакт между ним и носителем. Благодаря азкабанской выучке он хорошо знал, что подобные вещицы уважают только Силу и сами уничтожают не справившихся с управлением хозяев. Мучительный вопль, изданный самозванцем, слышали, наверное, все, кто находился в долине. Обожжённые руки не смогли удержать артефакт, цепь медальона со звоном лопнула, отбросив пылавший нестерпимым светом камень в сторону, и… тотчас же тело того, кого все последние два месяца считали Суаресом, стало меняться, являя миру уже совсем другого человека. И без того отступавшее под слаженными ударами защитников крепости войско бандитов, узрев эти изменения, вообще впало в панику. Маги заметались по полю, ломая хорошо оборудованные ряды укреплений. Они боялись и боготворили Суареса, а не его подручного-самозванца. Несмотря на крики и проклятия офицеров, люди разбегались, покидая долину, и аппарировали прочь, как только вырывались за пределы Антиаппарационного купола. Не помогали ни угрозы, ни пущенные в спину трусов «Авады» — в лагере бандитов начался хаос. На весь этот кошмар, словно мухи на мёд, слетелись привлечённые всплеском эмоций дементоры, которым было всё равно, кем питаться, а оказать им сопротивление было некому. Тёмные твари метались между обезумевшими бандитами, пьянея от выпитых ими душ, но к крепости, памятуя о пережитом страхе, не приближались и на пушечный выстрел. Поддержала командиров и осталась сражаться едва ли пятая часть магов, да и им мешало оказывать сопротивление стадо потерявших от ужаса разум бывших товарищей. Бандиты потеряли больше половины людей. Их самозваный предводитель был уничтожен последним прикосновением к взбунтовавшемуся артефакту, но понадобилась смерть ещё троих высших магов, прежде чем оставшиеся двое, уже не способные поддерживать купол над лагерем и зажатые вместе с терявшими силы в неравной схватке подчинёнными между стенами «Адова пламени» и дементорами, не запросили пощады. Последней каплей, сломавшей магов, бывших последние двадцать лет негласными хозяевами континента, было появление трёх отрядов авроров из ОБР Чили, Бразилии и Парагвая.
Вот только Блэк ничего этого уже не увидел. Понимая, что рискует своей жизнью, посылая такое энергоёмкое заклинание при почти полностью истощённом магическом резерве, он всё же нашёл взглядом сиявший кроваво-красным огнём артефакт и прошептал:
— "Igne Inferiori!" — и, заметив, как узконаправленный огненный смерч поглотил камень, последним усилием меркнущего сознания инактивировал заклинание.
Глава 17. Добродетель дураков
(предупреждение: много говорильни)
Вы когда-нибудь пробовали проспать в одном положении больше пяти часов кряду? Пробовали? И как? Не понравилось? А если не пять часов, а пять суток? Тот, кому приходилось приходить в себя после длительных операций или тяжёлых травм, меня понял, а остальным придётся поверить на слово. Первым ощущением Гарри после возвращения в сознание была именно боль. Ныло, саднило и тянуло судорогой всё, что может болеть, и даже то, что не может. Казалось, что даже прикосновение волос к подушке приносит боль. Неимоверная слабость выматывала душу — тяжело было даже дышать, не то, что пошевелить рукой или ногой. Веки, казалось, налились свинцом, и поднять их не было никакой возможности. Так что из всех органов чувств сыщику были доступны только слух и обоняние. Ими он и воспользовался. Нюх не принёс никаких сюрпризов. Вокруг пахло зельями, камнем и едва уловимым, навевавшим грусть запахом, свойственным ранней осени. «Осени? Неужели я провалялся без сознания несколько месяцев?!» — провалов в памяти не было, Блэк до последней детали запомнил сражение с людьми Суареса. «О-ох… Как же я мог забыть? Мы же в Чили, а у них самое начало осени… Как там мои пинкертоны? А Герми с Северусом? Хватит разлёживаться! Боль —
это не смертельно. Надо заставить себя открыть глаза и позвать кого-нибудь… Надо…» Но ослабевшее тело не было способно даже на это. Все его попытки заговорить закончились лишь едва слышным стоном, сорвавшимся с губ. И тотчас же его безвольное тело осторожно приподняли на кровати, и чьи-то заботливые руки влили в рот Обезболивающее зелье. Боль постепенно отступила, сменившись онемением, но сил магу это не прибавило. Над ухом раздался тихий голос Тэда, зовущий его:
— Гарри? Гарри?
Но Блэку не хватило сил ему ответить. Со стороны лестницы раздались лёгкие шаги привыкшего к скрытному передвижению человека. Руки метаморфа, обнимавшего его за плечи, исчезли. Судя по перемещению тела, Тэд закрыл его собой от возможной опасности. Дверь в лазарет, чуть слышно скрипнув, открылась, и Гарри услышал голос Лестранжа:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
