Сир Джареми удивился.
— И у Флауэрса тоже, — выпалил он, нагибаясь к убитому.
Молчание легло на лес. Какое-то мгновение было слышно лишь тяжелое дыхание Сэма да влажное причмокивание Дайвина. Джон уселся на корточки возле Призрака.
— Сожгите их, — прошептал один из разведчиков. Джон не видел, кто именно.
— Да, сожгите их, — посоветовал и второй голос.
Старый Медведь упрямо качнул головой:
— Рано. Я хочу, чтобы их посмотрел мейстер Эйемон. Повезем их на Стену.
Иное распоряжение легче отдать, чем выполнить. Мертвецов завернули в плащи, но когда Хаке и Дайвин попытались привязать одного из них к лошади, животное словно взбесилось. Конь с визгом вставал на дыбы и бил копытами, он даже укусил Кеттера, подбежавшего, чтобы помочь. Не более повезло разведчикам и с другими лошадьми: даже самые спокойные не хотели иметь ничего общего с этой ношей. В конце концов пришлось нарубить ветвей и соорудить грубые носилки, чтобы самим отнести трупы.
Когда они повернули назад, время уже далеко перевалило за полдень.
— Я приказываю обыскать эти леса, — распорядился Мормонт, обращаясь к сиру Джареми, когда они выступили. — Каждое дерево, каждую скалу, каждый куст, каждый фут грязной земли на расстоянии десяти лиг от этого места. Возьмите своих людей, и если их не хватит, пусть помогут охотники и лесники из стюардов. Если Бен и все остальные находятся рядом живыми или мертвыми, я хочу, чтобы их нашли. Если в этом лесу кто-то прячется, я буду знать об этом. Вы должны выследить их и взять живыми, если возможно. Понятно?
— Понятно, милорд, — проговорил сир Джареми. — Будет сделано.
После этого сир Мормонт углубился в задумчивое молчание. Джон следовал за ним как стюард лорда-командующего, теперь это было его место. День выдался влажный и сумеречный, в такую погоду сердце просит дождя. Ветер не шевелил ветвей, влажный тяжелый воздух словно окаменел, и одежда Джона липла к телу. Было тепло, слишком тепло. Стена покрылась слезами, она рыдала уже не один день, и Джону иногда даже казалось, что она уменьшается.
Старики звали такую погоду духовым летом и говорили, что это знак того, что лето наконец приказывает долго жить. После духова лета приходит холод, предупреждали они, а длинное лето всегда предвещает долгую зиму. Нынешнее лето продлилось десять лет. Джон был еще дитя, когда оно началось.
Призрак сперва бежал возле них, а потом исчез среди деревьев. Без лютоволка Джон казался себе почти нагим. С неловкостью он заметил, что вглядывается в каждую тень. Непрошеными вернулись воспоминания о сказках, услышанных в детстве от старой Нэн в Винтерфелле. Он буквально слышал ее голос и стук — цок, цок, цок — спиц. «И в этой тьме явились на конях Иные, — говорила она, приглушая голос тише и тише. — Холодными и мертвыми были они, им были ненавистны железо, огонь, прикосновение солнца и все живые создания с горячей кровью в жилах. Крепости, города и королевства людей не могли устоять пред ними, и во главе воинства мертвецов они скакали на юг на бледных мертвых лошадях. Иные кормили своих мертвых слуг плотью детей человеческих…» Вновь заметив Стену над вершиной древнего корявого дуба, Джон ощутил огромное облегчение. Мормонт внезапно осадил коня и повернулся в седле.
— Тарли, — рявкнул он, — сюда.
Джон увидел, как проступил испуг на лице Сэма, направившегося вперед на своей кобыле; вне сомнения, толстяк решил, что его ждут неприятности.
— Жир не мешает тебе соображать, парень, — сказал Старый Медведь ворчливо. — Ты хорошо справился с делом. И ты, Сноу.
Сэм зарделся румянцем и, осекаясь, попытался ответить любезностью. Джону пришлось улыбнуться.
Когда они выехали из-под деревьев, Мормонт послал своего крепкого конька рысцой. Навстречу кавалькаде из леса вылетел Призрак, облизывавший морду, побагровевшую от крови. Там, над головой, люди на Стене заметили приближающуюся колонну. Джон услышал глубокий гортанный зов огромного рога в руках дозорного; разносившийся на мили и мили долгий звук — ууу! — парил над деревьями, отражаясь ото льда и медленно затихая.
Один зов означал, что разведчики возвращаются, и Джон подумал, что сегодня по крайней мере провел день разведчиком. Что бы ни случилось потом, память эта останется навсегда.
Боуэн Марш ожидал их у первых ворот, когда они ввели своих лошадей в ледяной тоннель. Лорд-стюард побагровел и казался взволнованным.
— Милорд, — выпалил он, обращаясь к Мормонту, распахивая железную решетку. — Прилетела птица, и вы нужны немедленно.
— Что случилось? — спросил Мормонт недовольным голосом.
Как ни странно, Марш с любопытством поглядел на Джона и только потом ответил:
— Мейстер Эйемон получил письмо. Он ожидает вас в солярии.
— Очень хорошо. Джон, позаботься о моем коне и скажи, чтобы сир Джареми оставил мертвых в леднике, пока мейстер соберется посетить их. — Пробурчав еще что-то, Мормонт отъехал прочь.
Когда они повели лошадей в конюшню, Джон с неуютным чувством ощутил, что люди глядят на него. Сир Аллисер Торне занимался с мальчишками во дворе, однако, прервав занятие, поглядел на Джона с едва заметной улыбкой на губах. Однорукий Донал Нойе стоял в дверях арсенала.
— Да помогут тебе боги, Сноу, — выкрикнул он. Случилось что-то плохое, понял Джон. Что-то очень плохое.
Мертвецов перенесли в хранилище у подножия Стены, в холодную темную каморку, устроенную во льду, где держали мясо, зерно, а иногда даже пиво. Джон приглядел, чтобы коня Мормонта напоили, накормили и расчесали, потом позаботился о своем собственном и отправился разыскивать друзей. Гренн и Жаба были на дежурстве, но он нашел Пипа в общем зале.
— Что случилось? — спросил он. Пип понизил голос:
— Король умер.
Джон был ошеломлен. Роберт Баратеон показался ему в Винтерфелле жирным и старым, но тем не менее бодрым и крепким, на взгляд не обнаруживающим никаких признаков болезни.
— Откуда ты знаешь?
— Один из стражников слышал, как Клидас читал письмо мейстеру Эйемону. — Пип наклонился поближе. — Джон, мне очень жаль. Он был другом твоего отца, разве не так?
— Они были близки как братья. — Джон подумал, оставит ли Джофф его отца десницей. Едва ли. Это означало, что лорд Эддард вернется в Винтерфелл, а вместе с ним и сестры. Ему даже могут позволить посетить их с разрешения лорда Мормонта. Как хорошо будет вновь увидеть улыбку Арьи, поговорить с отцом. «Я спрошу его о матери, — решил Джон. — Теперь я мужчина, и ему давно следовало сказать мне все, даже если она была шлюхой. Мне все равно, я должен знать!»
— Я слыхал, как Хаке говорил, что мертвецы были из тех, кто ушел с твоим дядей, — сказал Пип.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
