препятствий, прежде чем мы приблизимся к тому, чтобы пересечь этот мост, так что держи голову востро. — Он бросил на Маму понимающий взгляд. — И не разбирайте бульдозером.
63
ИДИ СПАТЬ
ШЭННОН
Когда моя мама пришла с работы раньше, и мы с Дарреном объяснили, что произошло в школе, она без сил рухнула на пол, плача и причитая. После нескольких минут наблюдения за тем, как мой брат пытается утешить ее, я просто обошла их обоих и поднялась в свою комнату.
Я поняла, что больше не могу с ней справляться. Терпение, к которому я привыкла прибегать, быстро истощалось, и каждый раз, когда она плакала, мне просто хотелось кричать. Я знала, что это плохо, и это делало меня ужасным человеком, но я ничего не могла с этим поделать. Я едва могла больше выносить пребывание в одной комнате со своей матерью.
Патриция приехала домой вскоре после шести, и к тому времени Даррену удалось заставить маму взять себя в руки. Она задала все свои вопросы, заполнила все свои заметки, прищелкнула языком, щелкнула каблуками и вскоре ушла.
Оцепенев, я вернулась в свою комнату, сжимая телефон и молясь о пощаде для моего брата. Ифа писала мне по меньшей мере тридцать раз в течение вечера, спрашивая о новостях, и каждый раз, когда я отвечала "пока ничего", маленькая частичка меня умирала. Когда пробило десять часов, беспокойство, которое я испытывала весь вечер, возросло до такой степени, что я не могла пошевелить ни единым мускулом.
Мистер Кавана сказал, что в десять часов.
Было уже почти одиннадцать, а я все еще сидела на своей кровати, смотрела на тикающие часы и ждала, когда он вернется домой.
Звук поворачивающегося в замке ключа заполнил мои уши, и я вскочила с кровати. Достав телефон, я быстро набрала сообщение Ифе.
S: Он вернулся.
A: О, слава богу… Я уже в пути.
Бросив телефон на кровать, я на максимальной скорости пересекла лестничную площадку и спустилась по лестнице. В тот момент, когда мой взгляд упал на Джоуи, закрывающего за собой входную дверь, меня захлестнула волна огромного облегчения. Переполненная эмоциями, я споткнулась на последних трех ступеньках и обняла его. — Ты вернулся! — Я прижалась щекой к его спине и прерывисто выдохнула. — Слава богу.
— Все в порядке, Шэн, — пробормотал он, слова были слегка невнятными. Похлопав по руке, которой я обнимала его, он опустил голову, обошел меня и направился на кухню. — Все хорошо.
— Подожди… — схватив его за руку, я оттащила его назад. — Посмотри на меня.
Он этого не сделал.
Страх пробежал по моему позвоночнику.
— Джоуи. — Я сильнее потянула его за руку. — Посмотри на меня.
Неохотно он сделал, как я просила, и мое сердце упало.
— Джо. — Крепче сжав его руку, я в отчаянии уставилась в его налитые кровью глаза. — Почему?
— Просто отстань от меня, Шэн, — проворчал Джоуи, отдергивая руку, чтобы провести по волосам. — Я в порядке. — Покачав головой, он повернулся и прошествовал на кухню, не обращая внимания на маму и Даррена, которые сидели за столом.
— Джоуи! — Мама резко втянула воздух. — О, слава богу.
— Мама, — саркастически протянул он. — Ты хорошо себя чувствуешь?
Даррен вскочил на ноги и сократил расстояние между ними, заключив нашего брата в крепкие объятия. Джоуи все это время оставался напряженным, руки сжаты в кулаки по бокам, но он не обнял его в ответ. Отстранившись, Даррен нахмурился. — Что с тобой не так? Почему ты дрожишь? — Обхватив его щеку одной рукой, Даррен осмотрел его глаза, прежде чем зарычать. — Ради всего святого, Джоуи! — Разъяренный, он грубо оттолкнул его и принялся расхаживать по комнате. — Что, черт возьми, с тобой происходит?
— Что случилось? — Прохрипела мама.
— Что случилось? — Даррен развернулся и свирепо посмотрел на нее. — Что случилось, так это то, что твой сын снова принимает наркотики!
Мамины глаза расширились. — Ч-что?
Покачав головой, Джоуи направился к холодильнику, доставая свою обычную банку кока-колы и упаковку вареной ветчины для сэндвича, покорно игнорируя по пути Даррена и маму.
— Это правда? — Спросила мама, вскакивая на ноги. — Джоуи?
— Я больше не принимаю наркотики, — проворчал Джоуи.
— Да, потому что ты никогда не отрывался от них с самого начала, не так ли? — Спросил Даррен.
Джоуи закатил глаза. — Вы все слишком остро реагируете.
— Ты под кайфом, — выплюнул Даррен. — Опять.
— А ты мудак, — возразил Джоуи. — Опять.
— Что ты делаешь, Джоуи? — Прошипела мама, подкрадываясь к нему. Выхватив банку кока-колы из его рук, она швырнула ее на стойку и покачала головой. — Зачем тебе снова вводить эту дрянь в свое тело?
— Ты из тех, кто умеет говорить, — парировал он, невесело рассмеявшись. — Утопаешь в прозаке и валиуме.
— Мне прописал врач, — выдавила мама. — Не головорезы с террасы.
— Хорошо, мам. — Он снова закатил глаза. — Как скажешь.
— Это Шейн Холланд? — Мама зарычала. — Он снова что-то вынюхивает?
— Господи Иисусе, какая тебе разница? — Прошипел Джоуи. — Все, отвалите от меня на хрен.
— Нет, я не отстану от тебя, — рявкнул Даррен. — Ты снова принимаешь наркотики, тебя исключили из школы, ты исключен из команды по метанию.. — Его слова оборвались, и он вскинул руки. — Ты разрушаешь свою жизнь!
— У меня нет жизни! — Джоуи взревел, уронив пакет с ветчиной, который пытался открыть. — У меня никогда не было жизни.
— Ну, жизнь или нет, но если ты будешь продолжать в том же духе, ты превратишься в него, — прорычал Даррен. — В конечном итоге ты станешь тем, кого ненавидишь больше всего на свете.
— Даррен, заткнись! — Проглотив комок в горле, я бросилась к нему. — Джоуи, тише, все в порядке. — Я наблюдала за его нисходящей спиралью и чувствовал себя более беспомощней, чем когда наш отец бродил по дому. — Не слушай его, хорошо? Это неправда. С тобой все будет в порядке…
— Прекрати, блядь, так говорить, Шэннон! — выдавил он, покраснев. — Ничего не в порядке. Ничего! — Расстроенно запустив руки в волосы, он выдавил из себя еще один невеселый смешок. — Ты знаешь, я часами сидел в той камере, думая, как это случилось со мной… — его голос сорвался, и он судорожно вздохнул, прежде чем продолжить. — Как я в итоге стал таким, какой я есть — весь в дерьме. Но потом я позвонил тебе, — добавил он, дрожа губами, когда встретился взглядом с мамой. — Я позвал тебя, чтобы ты пришла мне на помощь, а ты не взяла трубку. — Одинокая слеза скатилась по его щеке. — И тогда я понял. Я сказал себе: вот почему. Вот почему я стал таким. — Шмыгая носом, он
