фото, на её видео. На эту грязную, рыжую тварь! Ты хрипишь её имя. Ты…
— ДА!!! — рёв вырвался из меня прежде, чем я успел подумать. Это был крик загнанного зверя, в котором смешались все месяцы агонии, стыда и бессильной ярости. Я схватил запястье жены, пытаясь убрать со своего лица.
Силия вскрикнула, но не от боли, а от торжества. Её ногти впились мне в щёку и подбородок, прочерчивая глубокие, жгучие борозды. Я почувствовал, как по коже течёт тёплая кровь.
— Ублюдок, — она засмеялась, высвобождая свою руку и отступая на шаг. Её взгляд скользнул по кровавым полосам на моём лице. — На что ты надеешься? Что я отпущу тебя? Что упущу свою выгоду? Что просто так отдам тебя этой твари?
— Силия… — я устало опустил голову, чувствуя вкус крови на губах. — Что ты хочешь? Чего тебе не хватает? У тебя есть всё.
— Всё? — она наигранно сложила руки на груди. — Я хочу «Голос». Полностью. Я хочу все твои активы, все счета. Я хочу, чтобы ты передал управление всем своим бизнесом моему пятому супругу. Добровольно.
Холодная, беззвучная пустота наполнила меня. Это был не шантаж. Это был смертный приговор.
— Невозможно, — я заставил себя хмыкнуть, поднимая на жену взгляд, полный презрения. — Согласно нашему брачному договору, в случае развода по твоей инициативе я обязан выплатить тебе лишь 35 %. И всё. Ты не можешь требовать больше.
— Ах, развод… — Силия притворно задумалась. — Милый, развода не будет. Никогда. Ты слишком ценен. Но раз уж ты вспомнил про договор… — её голос стал сладким, как сироп, и от этого ещё более отвратительным. — В нём есть пункт о супружеских обязанностях. Об обеспечении… эмоционального и физического комфорта госпожи. Ты давно пренебрегаешь ими. У меня уже два предупреждения из Комитета Семьи на тебя. Третье…
Силия сделала паузу, наслаждаясь моментом. Я замер, чувствуя к чему ведет супруга.
Умная сука! Она все знала с самого начала! Видела, чувствовала — не важно. Но она меня разыграла своими истериками, в то время как сама следила за мной. Каждое действие — ложь, каждое слово — игра.
— Третье предупреждение лишит тебя всего. Большая часть твоего имущества перейдёт клану в счёт компенсации за «моральный ущерб». А куда денешься ты? Думаешь она примет тебя нищего и сломленного?
Эта кхасркая сука не блефовала. Комитет Семьи был абсолютно на её стороне. Я был всего лишь мужем, расходным материалом.
— Ты не посмеешь, — прошептал я, но в моём голосе не было уверенности.
— Нет? — Силия медленно, с театральной грацией, спустила тонкие лямки своего платья. Тяжёлая ткань, расшитая кристаллами, с шелестом рухнула к её ногам. Она переступила через неё и, совершенно обнажённая, уселась на край моего стола. Женское тело было безупречным — плод дорогих генетических модификаций и бесконечных спа-процедур. Но оно вызывало во мне не желание, а тошнотворный спазм.
— Ты выполнишь свой супружеский долг. Прямо сейчас. Здесь, — голос супруги потерял всякую театральность. Он стал плоским, командным, таким… привычным. — Откажешься — получишь третье предупреждение. И прощай, Энор Новски!
Силия раздвинула передо мной бёдра. Я закрыл глаза, пытаясь заглушить рвотный позыв. У нас в доме, помимо шести официальных мужей, постоянно дежурили молодые, сильные любовники. Силия никогда не испытывала недостатка. Но сейчас было не о желании… Это было о власти, об унижении.
В дверь кабинета постучали. Силия, не меняя позы, бросила: «Войдите!»
Дверь открылась. В кабинет, опустив головы, вошли остальные пять моих «собратьев» по клану. Они знали и всё слышали. И в их опущенных глазах я не видел сочувствия. Видел лишь тупую покорность и скрытое, трусливое облегчение, что сейчас — не они.
— Какая же ты… — я подавил самое горькое, самое грязное ругательство, какое только знал, — восхитительная.
— Приступай, любимый! — она звонко, фальшиво рассмеялась и запустила пальцы в мои волосы, грубо притягивая мою голову к себе. — Или прощайся со своей империей. С кредитами. С влиянием. С «Единением» и «Голосом».
— Он не будет полностью твой! — я говорил только о Голосе. Именно из-за «Голоса» я не мог послать жену, клан и все прочее.
— Да, мы его раздробим благодаря твоей непокорности, — хохотнула Силия. — Уничтожать такого гиганта лучше по частям.
Пальцы Силии впились в мои волосы с такой силой, что в глазах потемнело от боли. И тогда, под взглядами пяти других мужчин, под холодным светом кабинета, пахнущего деньгами и властью, я склонился.
Я мог бы послать Силию. Мог бы отдать ей все, чтобы получить свободу. Мне было не так жалко всю мою империю, что я строил десятилетиями… Но если я покажу свой характер, я подставлю Юлю и ее «Голос».
При отказе Силия точно подаст жалобу в Комитет семьи и официально разделит со мной пакет акций «Голоса». Я уверен, что Алотар сможет побороться за проект, но это будут лишние нервы и волнения для нее — для моей маленькой красноволосой воительницы. А я не хотел пачкать свою девочку и ее мечту подобным.
— Энор! — рявкнула Силия и мой нос уткнулся в ее лобок.
Запах дорогих, чуждых духов. Чужое тело. Чужое, триумфирующее, ненавидящее меня присутствие…
Я делал то, что должен был. Механически. Бездушно. Чувствуя, как внутри умирает последнее, что ещё могло называться мной. Как стирается грань между кхарцем и рабом. Как яд стыда и отвращения заливает каждую клетку, сжигая изнутри даже память о другом запахе — о запахе легких цветочных духов, влажной земли и свободы, который навсегда остался связан с другим именем.
Юля…
Прости меня… Прости… за то, что я так слаб. За то, что моё прикосновение теперь навсегда осквернено… этим. Ты достойна бога, а не того, во что я превратился.
Я обхватил бедра супруги и провел языком по влажной промежности. А в голове, сквозь тошноту и боль, горел один-единственный образ: её смех, ее улыбка на пухлых розовых губах, её красные волосы на солнце, её глаза, смотрящие не на меня, как на равного.
— Ах-ха-а-а, — мерзко посмеивалась Силия, срываясь на стон.
Это было не просто унижение. Это было убийство. И я сам, добровольно, подписал себе приговор.
Глава 105
Юлия
— Ты как? — тихо спросил Саратеш, пока я осматривала входящих в зал гостей.
Зал рекреационного центра превзошёл все ожидания. Просторное помещение с высокими арочными окнами было залито мягким светом, исходящим от изящных светильников, парящих под потолком. Столики, покрытые тканью цвета слоновой кости, украшали низкие вазы с живыми цветами — не вычурными кхарскими орхидеями, а полевыми, душистыми, которые я специально заказала с сельскохозяйственного спутника.
