— Очень хорошо, — рассмеялась я, — согласна.
Тут я опять повернулась к нему спиной и начала говорить, и говорила очень долго, больше часа, может, двух, звучал только мой голос, иногда что-то вставлял он. Я рассказала Родриго то, что никогда никому не рассказывала, я раскрыла все секреты, которые хранила много лет, они легко слетали с моего языка, попадая в воздух, как мыльные пузыри. Я чувствовала себя с каждой фразой все легче. Я сняла свои туфли па каблуках и покачивала их на пальцах ног, временами поднимая ноги, чтобы посмотреть на них; сгибала колени, снова выпрямляла, одна туфля упала, я ее не подняла, другая еще оставалась на ноге. От прикосновения к капроновым чулкам ощущение было приятное, теплое, какое-то радостное. Мне нравились мои ноги, я не хотела видеть на них морщины, так что я расправила капрон пальцами, очень нежно — сверху вниз и обратно. В какой-то момент я чувствовала, что мое поведение стало несколько фривольным для такого серьезного разговора, как наш, остановилась, повернулась немного, чтобы посмотреть на Родриго, а он улыбнулся мне глазами, и тут ноги сами подняли меня. Я продолжала подтягивать чулки, не говоря ни слова, поднимая по очереди сначала левую, потом правую ногу, потом левую, потом обе вместе, сняв и вторую туфлю. А потом у меня больше не осталось ничего, о чем можно было бы рассказать.
— Поэтому я прокляла свою сестру, — сказала я в итоге. — Я знаю, это звучит нелепо, но в тот момент я чувствовала, что должна была это сделать.
Я думала, Родриго что-нибудь скажет, но он молчал. Потом я снова повернулась на диване, и встретила его взгляд, серьезный и внимательный, его зрачки были увеличены, словно он был в трансе, когда смотрел на меня.
— Секс — это наше проклятие, Малена, — наконец сказал Родриго очень тихо. — Другого не существует, никогда не существовало и никогда не будет существовать.
* * *
Когда мы стали прощаться, я чувствовала себя более смущенной, чем когда пришла. Наш разговор потряс меня, а странная сила, которая исходила от Родриго, когда он говорил, подавляла и заставляла меня дрожать. Мое тело влекло к этому мужчине, но разум устал и не хотел приключений. Я навсегда рассталась со страхами пятнадцатилетней девочки, теперь я была уверена в себе, но все же мне необходимо было побыть наедине с собой.
— Я расскажу о твоем прошлом моему пациенту на Тенерифе, — сказал мне Родриго вместо прощания.
— Пожалуйста, — согласилась я. — И позвони мне после этого, расскажи, как он отреагировал.
Я подняла голову, чтобы поцеловать Родриго в щеку, а он наклонился ко мне, желая сделать то же самое. Когда я открыла дверь лифта, то спросила себя, как мне хочется поступить теперь — уйти или остаться, что будет правильно? Дверь Родриго все еще была приоткрыта, а уходить мне не хотелось. Он сделал пару шагов к своей двери, словно хотел помочь мне, но когда положил руку на щеколду, повернулся, словно вспомнил о чем-то.
— Ах, Малена!.. Какие у тебя стройные ноги! — Родриго сделал паузу и улыбнулся. — Намного красивее, чем у твоей сестры.
Это прощание так смутило меня, что я закрыла лицо руками. Пока я спускалась до вестибюля, все спрашивала себя, почему он выбрал именно эти два слова, именно эти и никакие другие, потому что если бы он сказал «красивые» вместо «стройные», и «изящные» вместо «красивые», все было бы иначе. Возможно, ничего бы и не случилось, но Родриго выбрал именно эти слова, а в его устах они обрели непонятную силу. Я поняла, что момент прощания с прошлым стал для меня встречей с новым сокровищем. Тут лифт остановился, двери открылись, но я не двигалась, а продолжала улыбаться, стоя одна в центре кабины. Мои щеки пылали, по всему телу бегали мурашки.
— Добрый вечер! — услышала я и открыла глаза.
С другой стороны двери стояла женщина лет тридцати, с короткими каштаново-белесыми волосами, в зеленом шерстяном костюме и коричневых туфлях на низком каблуке. Она мне приветливо улыбнулась. Женщина держала за руки двоих детей, хорошеньких и беленьких, одетых в пальто из английской шерсти, они не были виноваты в том, что их мать оказалась так похожа на мою сестру. Я решительно закрыла дверь перед их носом и нажала на кнопку пятого этажа.
Родриго продолжал стоять на том же месте и ждал меня у открытой двери, прислонившись к стене и держа ладонь на щеколде. Увидев его, я рассмеялась пронзительно и громко, как раньше. Родриго улыбнулся, а я сказала только:
— Какого черта!
