Ее губы слегка приоткрылись.
— Давай подойдем поближе.
Они покинули царский дворец, прошли через городскую площадь и приблизились к воротам. Солдаты с явным нежеланием пропустили их в сторожевую башню. Тем не менее они боялись перечить Софонисбе. Эта девочка могла стать царицей и получить беспредельную власть над их жизнями. Они расступились перед ней, и две женщины взобрались на верхнюю площадку, откуда открывался вид на пространство перед главными воротами города.
— Посмотри на него, — сказала Софонисба. — Ты только посмотри...
Действительно, Масинисса имел впечатляющую внешность. Его гибкая юношеская фигура, которой Имилце любовалась годами раньше после охоты царевича на льва, уступила место крепкому торсу воина. Округлость черт и невинность глаз исчезли напрочь. Масинисса стал мужчиной. Он был командиром огромного войска. Его царская одежда из сине-фиолетовой ткани плотно облегала тело и венчалась массилиотским головным убором. Он направлялся к городским воротам с уверенностью победителя. Икры и стопы ног оставались обнаженными. Ветер развевал фалды его наряда, привлекая к нему взгляды всех жителей Цирты. Всадники, скакавшие за ним, казались пыльным воплощением обожженного солнцем континента. В их одежде имелось множество различных тонов, но все они начинались и заканчивались оттенками коричневого цвета. Многие воины были одеты в шкуры животных. Татуированные лица, узловатые копны волос, ожерелья из львиных клыков и копья, сжатые в мозолистых кулаках, внушали ужас и трепет.
Масинисса прокричал, что горожанам лучше открыть ворота Цирты. К ним прибыл новый монарх. Он чувствует жажду и голод. Его воины хотят развлечений и удовольствий. Магистрат, управлявший городом в отсутствие Сифакса, ответил, что ворота откроются только перед ливийским царем. Он пошутил, что, судя по всему, царевич ошибся в выборе дороги. Город закрыт для него. Он мог бы понять это и сам. Неужели Масинисса не знает, что ливийская армия ожидает его на равнине? Если он хочет завоевать великую Цирту, то ему сначала придется сразиться с царем Сифаксом.
Масинисса усмехнулся, показав крепкие зубы цвета слоновой кости. Он прокричал, что магистрат ошибается. Во-первых, он царь, а не царевич. Во-вторых, битва на равнине уже завершилась, и победа досталась римско-массилиотскому альянсу. Армия Сифакса разгромлена. От нее остался только пепел. Поэтому не нужно спорить. Если магистрат сейчас откроет ворота, то с жителями города будут обращаться честно.
— Битва закончена, — подытожил Масинисса. — Давай не будем проливать новую кровь. Мы все африканцы. Открывай ворота, и не зли меня!
По приказу офицера копейщики, стоявшие на стенах, подняли оружие наизготовку. Масинисса находился почти у самых ворот. В любой момент он мог стать мишенью, утыканную сотней наконечников. Его офицеры закричали, чтобы он отъехал подальше, но в ответ молодой человек поднял руку над головой и щелкнул пальцами в воздухе. Через миг два всадника подвели к нему серебристого коня, на котором сидел связанный пленник. Его руки были скованы цепями за спиной. Голова оставалась открытой, несмотря на полуденное пекло. Простая одежда с чужого плеча не соответствовала росту человека.
— Посмотрите на вашего бывшего царя, — сказал Маси-нисса.
Софонисба громко вздохнула, словно ребенок, который только перестал плакать. Она тут же узнала своего супруга. Однако магистрат не обладал таким острым зрением. Он прокричал, что этот пленник не его царь. Массилиоты засмеялись. Один из охранников грубо ударил мужчину торцом массивного копья. Человек сжал ногами торс лошади, но, видимо, недостаточно сильно. Он свалился с коня, больно ударившись плечом и щекой о сухую землю. При таком падении он мог бы сломать себе шею. Лошадь не сдвинулась с места. Животное просто фыркнуло и покосилось краем глаза на лежащего мужчину, который скорчился в пыли в позе плода. Он даже не пошевелился, когда Масинисса приказал ему встать на ноги.
На миг у ворот воцарилась суета. Люди Масиниссы начали избивать человека ногами, требуя, чтобы тот поднялся с земли. Один из воинов помог ему встать, но мужчина в ответ оскалил зубы и откусил у него кусок щеки. По приказу Масиниссы другой охранник сжал руками голову пленника и задрал ее вверх, показав лицо сначала в профиль, а затем анфас. Чуть позже он разорвал тунику на груди мужчины, словно это могло способствовать его идентификации. Когда магистрат увидел на ладонях человека особые татуировки с львиными следами, у него больше не было вопросов. Он узнал Сифакса.
Масинисса спешился и подошел к воротам так близко, что ему уже не требовалось повышать свой голос.
— Фортуна повернула колесо, — сказал он. — Жители Цирты, я не стоял бы здесь перед вами, если бы полгода назад ваш царь не захватил земли моего отца. Он обесчестил массилиотов, хотя мы всегда относились по-дружески к своим соседям. Сифакс заставил склониться перед собой гордых людей. Но теперь его проступок исправлен. Я здесь не для того, чтобы причинять вам вред. Зачем мне унижать своих новых подданных? Я вернул имущество и земли, которые отнял у нас Сифакс, и забрал себе все, что принадлежало ему. Вы скоро поймете, что я добрее его. Возрадуйтесь и открывайте ворота своему хозяину!
Однако магистрат по-прежнему не мог принять решение. Он посоветовался со старейшинами и задал еще несколько вопросов молодому царю, который уже начал проявлять раздражение. Что стало с карфагенским генералом? Ганнон Барка погиб, ответил Масинисса. Он вознесся в воздух вместе с пеплом. О нем можно забыть. Если бы ливийцы знали Публия Сципиона немного получше, то не сомневались бы в его словах. В последней битве римский консул потерял лишь несколько воинов. Фактически это было не сражение, а бойня. Сципион послал его сюда как брата, с предложением о мирной сдаче города. Но если ворота останутся закрытыми, Цирта без защиты армии окажется в осаде римских отрядов.
Один из офицеров гарнизона воспользовался случаем и выкрикнул насмешку. Какой из Масиниссы царь? Он больше похож на подстилку для римлян. Смех пронесся по стенам города, но быстро затих. В ответ на оскорбление Маси-нисса поцеловал пальцы правой руки и, подув, раскрыл ладонь. Он предупредил, что его милосердие иссякнет через несколько мгновений.
— Если вы не откроете сейчас же ворота, я обещаю убить половину горожан, а остальную продать в рабство. Тебя, магистрат, подвергнут пыткам, жестоко искалечат...
Он продолжал высказывать угрозы, но Имилце больше не слышала его слов. Софонисба схватила ее за руку и потащила через ряды солдат. Она ругалась и подталкивала ее в спину. Выйдя из сторожевой башни, они оказались среди толпы горожан. Хватка Софонисбы оставляла синяки, но Имилце не замечала этого. Она почти не замечала людей вокруг себя. Она
