Главное, что нарушало в то время наше спокойствие, было соседство самозваного пророка и его последователей. Они по-прежнему находились в Париже, но их посланцы часто появлялись в Версале и им почти всегда удавалось привлечь на свою сторону кого-нибудь из нас. Такова власть самых ложных, однако исступленно возглашаемых принципов над легковерием людей невежественных и пугливых. Когда это становилось нам известно, мы задумывались над печальной участью соотечественников, которых, отправляясь в Швейцарию с приближением лета, оставим во власти негодяя, взявшегося ими руководить. Нас угнетало сознание собственной малочисленности и того, что скоро нас станет еще меньше. Каждый вновь прибывший человек являлся теперь большой радостью, и вдвойне радостно было бы избавить от губительного влияния суеверия и от власти тирана жертв, пусть добровольно ему поддавшихся, но страдавших под его игом.
Если бы проповедник был искренен в своих обличениях и хоть сколько-нибудь заботился о благе тех, над кем приобрел власть, мы немедленно обратились бы к нему и не пожалели бы доводов, чтобы смягчить его проповедь и сделать ее более человечной. Но им руководило одно лишь честолюбие. Он желал править этими людьми - овцами, отставшими от стада, которое пасла смерть.
Замыслы его простирались далеко; он рассчитывал, что если хотя бы несколько из этих несчастных выживут и дадут начало новому человеческому роду, то он, крепко держащий вожжи веры, будет памятен в послечумную эру как патриарх, пророк и далее как божество; такими в древности, после потопа, явились Том III. Глава пятая 421 победитель Юпитер, законодатель Серапис313 и охранитель Вишну314. Эти замыслы делали его неуступчивым и рождали в нем лютую ненависть к каждому, кто дерзнул бы делить с ним власть, которую он узурпировал.
Странным, но неоспоримым фактом является то, что благодетель, терпеливый, разумный и кроткий, который страстно желает делать добро, но пренебрегает иными доводами, кроме правды, имеет на людей меньше влияния, чем алчный и бездушный честолюбец, который не брезгует никакими средствами и готов для достижения своей цели будить любые страсти и распространять любую ложь.
Если так случалось с незапамятных времен, тем более так должно было происходить теперь, когда второй имел возможность вызывать у людей мучительные страхи и будить несбыточные надежды; тогда как его противник предлагал людям лишь слабую надежду и не мог уменьшить страх, который испытывал и сам. Пророк убедил своих последователей, будто избавление от чумы, спасение детей и сохранение человеческого рода, который от них произойдет, зависит от их веры в него и от безусловного ему подчинения. Они жадно впитывали его учение и в своем безграничном легковерии старались обратить в ту же веру как можно больше людей.
Адриан часто размышлял над тем, как отвратить людей от лжеучения. У него было для этого несколько планов; однако собственные его подчиненные, их безопасность и повиновение доставляли ему достаточно забот. К тому же проповедник был столь же предусмотрителен, сколь и жесток. Его жертвы подчинялись строжайшим законам и правилам, согласно которым они либо вовсе не могли покидать стены Тюильри, либо выходили в таком количестве и под таким надзором, что вступить с ними в спор было невозможно. Однако среди них была женщина, которую я решил спасти. Мы знали ее в более счастливую пору; Айдрис любила ее, и было особенно жаль, что столь прекрасная натура стала жертвой этого пожирателя душ.
Последователи проповедника насчитывали в своих рядах от двухсот до трехсот человек. Более половины их составляли женщины; было там около пятидесяти детей разного возраста и не более восьмидесяти мужчин.
Большинство принадлежало к той части общества, которую, когда еще существовали подобные различия, называли низшим сословием. Исключение составляли несколько знатных дам, которых привели туда скорбь потерь и панический страх.
Одна из них была молодой, прекрасной и восторженной. Я уже упоминал о ней прежде. Это была Джульетта, младшая дочь герцога Л***, а теперь единственный член его семьи, оставшийся в живых. Бывают существа, которых судьба словно избрала, чтобы изливать на них свой гнев безо всякой меры и по самые уста погружать в скорбь. Такова была несчастная Джульетта. Она утратила добрых родителей, похоронила братьев и сестер, спутников ее юности; все оказались безжалостно у нее отняты. Однако и после этого Джульетта осмели422 Последний человек лась назвать себя счастливой; сочетавшись со своим возлюбленным, с тем, кто безраздельно владел ее сердцем, она пила любовь, словно воды Леты, сознавая возле себя лишь присутствие любимого. В то самое время, когда она впервые с восторгом почувствовала, что станет матерью, ее супруг - единственная ее опора - умер от чумы. На некоторое время она нашла забвение в безумии.
Рождение ребенка вернуло ее к жестокой действительности, но вместе с тем укаг зало цель, ради которой ей надо было сохранить и жизнь и рассудок. Все родственники и друзья Джульетты умерли и обрекли ее на одиночество. Глубокое уныние и ожесточение помешали ей известить нас об этом бедственном положении. Услышав о всеобщей эмиграции из страны, она отважилась остаться со своим ребенком одна в целой Англии, возле могилы любимого, предоставив судьбе решать, жить ей или умереть. Джульетта укрылась в одном из многих пустых домов Лондона. Она-то и спасла мою Айдрис в роковую ночь двадцатого ноября. В то время мой опасный недуг, а затем болезнь Айдрис заставили нас забыть о несчастном друге. Однако встреча с нами была для нее возвращением к людям; небольшое недомогание ребенка показало ей, что она все еще связана с ними неразрывными узами; сохранить жизнь маленького существа сделалось целью ее собственной жизни, и она присоединилась к первой пар тии эмигрантов, отправлявшихся в Париж.
Для проповедника Джульетта оказалась легкой добычей. Чувствительность и постоянные страхи побуждали ее следовать каждому порыву, а любовь к ребенку заставляла цепляться за каждую соломинку в надежде его спасти. Ее рассудок, однажды уже помутившийся, а теперь почувствовавший твердую руку, готов был верить всему. Прекрасная как богиня, наделенная на редкость мелодичным голосом, готовая усердно служить своей вере, эта новообращенная сделалась для главаря Избранных неоценимой помощницей. В день встречи на Вандомской площади я заметил ее в толпе; вспомнив, что обязан Джульетте чудесным спасением моей покойной подруги в ту ноябрьскую ночь, я упрекнул себя в неблагодарности и почувствовал, что должен всеми средствами образумить ее и во что бы то ни стало вырвать из когтей лицемерного хищника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
