и сделал. И не было никогда трагедии на Косе, «зачисток», вламывающегося в мою квартиру и в мою жизнь ловца… Не было и не будет.
Я обернулся. Следовало хорошо сыграть эту сценку.
— Зачем босс вызывал?
Антон поправил на носу скособочившиеся очки.
— С первого числа нашу лабораторию закрывают. Совсем. Расформировывают. Много мы денег жрем, а отдачи никакой. Палыч так и сказал: «Дармоеды».
— Дармоеды, значит? Ну-ну.
Я встал, начал расстегивать халат. Антон растерянно смотрел на меня. Не такой он реакции ожидал.
— Серега, ты куда собрался?
— В отдел кадров, куда же. Заявление писать.
— Подожди-подожди! Палыч сказал, что никого не уволят. Он договорился, всем работу в институте найдут. Всех пристроят в другие лаборатории.
Я аккуратно повесил халат в шкаф, подошел к Нерлину.
— Тоха, да плевал я на него. Закрывают лабораторию, и ладно, займусь чем-нибудь поинтересней. И поважнее.
Антон ошеломленно уставился на меня.
— Как это понимать? Хочешь сказать, мы тут ерундой занимались? Время зря тратили?!
— Нет, почему же зря? Совсем не зря. Я вот с тобой познакомился, со Славиком… — Мысленно добавил: «…с Виталей. Понял в конце концов, кто я». Ответить ему я не дал. Взял за руку, крепко сжал. — Пока, Тоха! Пусть у тебя в жизни все хорошо сложится. Несмотря ни на какие… черные дыры.
Кажущиеся выпученными за толстыми стеклами очков глаза его открылись еще шире. Наверняка не понял мою последнюю фразу. Объяснять я не стал. Просто развернулся и ушел. Дел у меня теперь было много!
II. К вопросу о…
Андрей Валентинов
Творцы «конструкта»
Летом 1798 от Рождества Христова года петербургская пресса уведомила господ читателей о том, что государь император Павел Петрович изволил вернуть «с наддранием» прошение отставного поручика Ивана Биретова. «С наддранием» для понимающей публики означало высшую степень недовольства его величества. Уже не из прессы, а из архивных глубин мы узнаем, что дело на этом не кончилось. Бедолага Биретов угодил под следствие по достаточно неприятной статье «о нелепых прошениях, толках, ложных доносах». Чем же провинился излишне усердный отставник? Всего лишь тем, что пожелал (внимание!) состоять при государе «для говорения всегда правды».
Поручика можно понять. С давних времен каждый россиянин ведал, что царь — он хорош и добр, только вот злые бояре правду от него скрывают. Нашелся бы смельчак, который бояр не убоялся и царю глаза его светлые открыл бы! Нашелся, как видите, — на свою голову. Но и Павла Петровича понять можно. Он по должности своей — самое информированное лицо в Империи. На него замыкаются все явные и тайные цепочки, по которым стекаются в Петербург крупицы той самой желанной «правды». И тут какой-то поручик!..
Чем все кончилось для Ивана Биретова, история умалчивает. Может, просто пугнули да отпустили, все-таки Век Просвещения, да и Санкт-Петербург — не якобинский Париж. А вот Павлу Петровичу очень скоро довелось на собственной венценосной шкуре испытать, как полезен дополнительный источник независимой информации. Пусть даже такой сомнительный, как не в меру наглый отставной поручик. Исторический «анекдот» в этом смысле вполне может восприниматься как весьма невеселая притча.
Нет, мы не уклонились от темы. История о прошении «с наддранием» — необходимая присказка.
А вот и сказка.
1
Еще пару лет назад историческая фантастика прямо-таки тонула в сочинениях на тему «наш дебил у короля Артура». Анализировать эти опусы уже приходилось. Вдогон, глядя, так сказать, с временной горки, можно добавить, что подобное писалось прежде всего для личной сублимации наших уважаемых читателей. Офисный персонал с пузиками, лысинками и полным отсутствием карьерных перспектив прямо-таки млел от героя-спецназовца, топтавшего легионы хроноврагов и уверенно бухавшегося соответственным местом если не на трон, то в министерское кресло. Дамский роман для несостоявшихся мужиков в чистом виде, недаром некая подобная серия так и называлась «Мужской клуб». Хорошо еще, не «Голубой»!
Что-то изменилось? К счастью, да. Свежий ветерок, легкий, с порывами до 120 метров в секунду, принес нечто новое. Криптоистория и, так сказать, «хроноплавание» явно отступают перед уверенной поступью альтернативной истории. Подобное сочинялось и прежде, но это были еще цветочки. Ныне настала пора ягодок, значит, самое время их вкусить. Но прежде еще одно замечание. Критиканы могут заметить, что если дебил в Хроносе служил для сублимации личной, то поворот Истории «все вдруг» — это тоже сублимация, но на этот раз коллективная, общественная, можно даже сказать, государственная… Но это критиканы, и мы их слушать не будем.
Чем хороша альтернативная история (АИ)? Так и хочется ответить: «Всем!» Прежде всего, она требует подготовленного читателя. Если меняют Историю, значит, надо представлять, какой она была, причем желательно в подробностях. А поскольку История, что бы ни говорили наши юные девиантные друзья, это наука, то отсюда прямой выход на Ее Величество Научную Фантастику, которую кое-кто из помянутых уже поспешил похоронить. На фоне незамысловатых опусов о любви эльфов трудовых к корсарам дальнего космоса АИ смотрится весьма достойно. И предшественики впечатляют, и многие современники радуют. Отчего бы не возвести Высокий Замок в нашем родном Фатерлянде? Более того, от АИ тянется прямая ниточка к одному из древних истоков современной фантастики — к Утопии. Тут даже дух замирает. Не только сэр Томас Мор, но и я, скромный автор, могу написать о моряке-страннике Гитлодее, попавшем на некий остров в параллельном измерении, где история пошла совсем иначе. Император Павел Петрович возвысил отставного поручика Ивана Биретова, тот не подвел, резанул правду-матку о шпионах-заговорщиках, царевых супостатах — и вот в начале XXI века империя Романовых осваивает Юпитер, а союзная Франция Бонапартов — Сатурн. Впрочем, мрачная сестра Утопии — Утопия-Анти — тоже дама весьма интересная.
