Саймон передернулся, когда ветер пробрался под его потрепанный плащ. Шрам на щеке ужасно щипало.
- Ты остаешься мне другом, Бинабик? - спросил он наконец.
Тролль отвел флейту от губ.
- До самой смерти и после нее, друг Саймон. - Он снова принялся за свою мелодию.
Когда песня флейты закончилась, Бинабик свистнул Кантаке и направился вверх, к лагерю. Саймон последовал за ним.
***Костер догорал, и бурдюк не раз обошел круг, когда Саймон, наконец, набрался смелости, чтобы подойти к Слудигу. Риммер точил наконечник своего канукского копья оселком. Он не оставлял занятия некоторое время, пока Саймон стоял перед ним. Наконец он поднял взгляд.
- Ну? - голос его был резок.
- Прости, Слудиг. Мне не следовало так говорить. Ты просто старался быть добрым ко мне.
Риммер посмотрел на него, взгляд его был несколько холоден. Постепенно выражение его смягчилось.
- Можешь думать, что хочешь, Саймон, но не богохульствуй при мне.
- Извини. Я ведь просто кухонный мальчишка.
- Кухонный мальчишка! - засмеялся Слудиг жестко. Он испытующе посмотрел на Саймона, потом рассмеялся снова, но уже по-другому. - Ты серьезно так о себе думаешь? Дурак ты, Саймон. - Он встал, усмехаясь и качая головой. - Кухонный мальчишка, поражающий мечом драконов и закалывающий великанов. Посмотри на себя! Ты выше Слудига, а он не из маленьких!
Саймон удивленно смотрел на риммера. Все это было, конечно, так: он на полголовы возвышался над Слудигом.
- Но ты-то сильный! - возразил Саймон. - Ты взрослый.
- Ты тоже быстро взрослеешь. И силы своей не знаешь. Посмотри правде в лицо, ты уже не мальчик. И вести себя как мальчишка тоже не должен. - Риммер долго рассматривал его. - Вообще-то опасно тебя оставлять необученным. Тебе повезло выжить в нескольких схватках, но везение непостоянно. Тебе нужно научиться пользоваться мечом и копьем. Я берусь за это. Хейстен бы это одобрил, и это займет нас делом на долгом пути к твоей Скале прощания.
- Так ты меня прощаешь? - Саймона смутил этот разговор о его возмужании.
- Приходится, - риммер снова сел. - Теперь иди спать. Завтра поговорим подольше, а потом потренируемся, когда разобьем лагерь.
Саймону не понравилось, что его послали спать, но он не хотел никаких споров. Ему и так было нелегко вернуться к костру и ужинать со всеми. Он знал, что все наблюдают за ним в ожидании очередной вспышки.
Он отправился на свою постель из пружинистых веток с иглами, плотно закутался в плащ. Ему было бы уютнее в пещере, а еще лучше вообще в долине, где они не будут так беззащитны перед этим ветром.
Яркие холодные звезды дрожали в небе. Саймон смотрел на них сквозь невообразимые расстояния, не препятствуя бегу мыслей, и наконец заснул.
***Его разбудила песня, которую тролли пели своим баранам. Он смутно помнил маленькую серую кошку и ощущение западни, куда его завлекло что-то или кто-то, но сон быстро растаял. Открыв глаза, он увидел жиденький утренний свет и снова зажмурился. Ему не хотелось вставать и начинать новый день.
Пение продолжалось, сопровождаемое позвякиванием сбруи. Он так часто видел эту процедуру, с тех пор как они покинули Минтахок, что мог, не открывая глаз, представить всю ее очень четко. Тролли подтягивали подпруги, нагружали седельные сумки, а голоса их, одновременно высокие и гортанные, вели нескончаемую песню. Время от времени они останавливались, чтобы приласкать животных, погрузить руки в их густую шерсть, а то и спеть им тихонько, низко наклонившись к уху. Овцы моргали своими желтыми глазами с черточкой посередине. Скоро придет время подсоленного чая и сушеного мяса и спокойной, перемежающейся смехом беседы.
Сегодня, конечно, смеха будет мало, так как это всего лишь третье утро после битвы с великанами. Народ Бинабика был неунывающим, но и на их души, казалось, лег иней печали, лежащий на сердце Саймона. Те, что смеялись над холодом и над головокружительными пропастями, поджидающими их за каждым поворотом, ощутили холод той тени, которой они не могли понять, да и Саймон не мог ее объяснить для себя.
Он правду говорил Бинабику: он действительно надеялся, что все пойдет на лад, когда они найдут Великий меч Торн. Сила и необычность клинка были настолько ощутимы, что, казалось, он непременно изменит расстановку сил в борьбе против короля Элиаса и его темных сообщников. Но, может быть, самого меча недостаточно. Может быть, то, о чем говорится в предсказании, может произойти, только если соединятся все три меча.
Саймон застонал. Даже хуже того, может быть, стих из книги Ниссеса вообще ничего не значит. Разве люди не называют Ниссеса сумасшедшим? Даже Моргенс не знал точного значения этих строк.
Мороз скует колокола,И встанут Тени на пути,В Колодце - черная вода,И груз уже нет сил нести -Пусть Три Меча придут тогда.
Страшилы-гюны вдруг сползутС самих заоблачных высот,Буккены выйдут из земли,И в мирный сон Кошмар вползет -Пусть Три Меча тогда придут.
Чтоб отвратить удар Судьбы,Чтобы развеять Страха муть,Должны успеть в пылу борьбыМир в мир встревоженный вернуть -Вот Трех Мечей достойный путь.
Ну что ж, буккены действительно вылезли из-под земли, но ему совсем не хотелось предаваться воспоминаниям о визжащих тварях. С самого момента их нападения на лагерь Изгримнура у Святого Ходерунда Саймон перестал думать о твердой земле под ногами как о чем-то безопасном. Но они не могли добраться сюда и это было, по его мнению, единственным преимуществом в путешествии по каменным тропам Сиккихока.
Что же касается упоминания о великанах, оно звучало злой шуткой, ибо гибель Хейстена все еще стояла перед его глазами. Этим чудовищам даже не понадобилось спускаться с высот, потому что Саймон и его друзья совершили большую глупость, вторгшись на их территорию. Но гюны действительно покинули свои горные убежища, что было известно Саймону не хуже, че другим. Они с Мириамелью, - воспоминание вызвало внезапный приступ тоски по ней, - встретились с одним из них в Альдхортском лесу, всего в неделе езды от ворот Эрчестера.
Остальные стихи ему были непонятны, хотя ничто уже не казалось невероятным. Саймон не знал, о каких колоколах идет речь, но похоже, что стужа уже проникает всюду. Даже если и так, то что могут сделать эти Три Меча?
Я же смог справиться с Торном, подумал он, снова ощутив в руках его мощь. В тот момент я был настоящим рыцарем, ведь так?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
